«Реалистический» вариант сценария развития США до 2025 года

Версия для печати

Этот вариант, по сути — инерционный вариант развития США, который реализовывался  администрацией  Б.  Обамы. В целом он является консервативным вариантом реализации того же базового сценария развития США, при котором сохраняются в силе, прежде всего, парадигмы предыдущих десятилетий развития, когда страна находилась под управлением не только демократических, но и республиканских администраций, ориентированных на глобализацию, во «главе которой стоят США».

Этот вариант также предполагает, что США сохранят до 2025 года свое положение в военно-политической коалиции западной ЛЧЦ и в мире на сегодняшнем уровне, прежде всего за счет участия в расширении процессов глобализации. Его представляет и реализует часть правящей элиты, во главе с либералами-демократами из кланов Обамы–Клинтонов. Этот вполне реалистический сценарий будет достаточно ресурснозатратным, так как предполагает сохранение не просто лидерских, но гегемонистических позиций США, включая поддержку ими своего влияния в мире через затратные мероприятия, что неизбежно потребует инвестирования в больших объемах самых разных сил.

В условиях неизбежного изменения соотношения сил в пользу других центров силы, это будет отвлекать все большее количество ресурсов для сохранения привычно-комфортной обстановки в мире для США, даже в том случае, если придется и избегать ненужных военных интервенций и крупных заморских специальных операций.

Основными характерными чертами (параметрами) развития США по этому варианту могут быть следующие черты, которые вполне допустимы и при реализации Варианта №1 базового сценария, не противореча ему по принципиальным особенностям, либо даже совпадая по некоторым из них в деталях:

В области государственного управления ожидается сохранение системы управления, при которой:

  • огромную роль играют негосударственные и транснациональные институты, созданные в последние годы, в том числе отчасти в качестве альтернативы государственным институтам;
  • создание новых институтов мирового управления с помощью транснациональных корпораций, фондов и ассоциаций;
  • усиление «универсализации» международного права и институтов в интересах США.

 

Территориальные изменения станут частью общей политики сторонников ускоренной глобализации, включая нередко игнорирование собственно государственного суверенитета не только США, но и других государств, в самых разных областях:

  • политической (навязывание внешних норм);
  • дипломатической (свертывание дипломатических привилегий);
  • военной (игнорирование норм поведения) и т.д.;

 

Природные ресурсы в рамках этого варианта сценария в среднесрочной перспективе будут играть более важную роль в поли- тике США. При этом логика их использования и освоения все больше становилась бы под международный, в том числе корпоративный, контроль. Это предполагало бы также, что произойдет переоценка значения целого ряда таких ресурсов в пользу, например, пресной воды, редкоземельных металлов, газа.

Демографические факторы приобретают исключительно важное значение при развитии по этому варианту сценария потому, что его развитие зависит от качества человеческого потенциала   и институтов его развития в США, которые должны обеспечить американское лидерство:

  • в области образования;
  • развития общественных институтов;
  • международного общественного сотрудничества и влияния на другие государства и их институты управления;
  • создания международных центров управления информационно-сетевой активностью и т.п.

 

Именно по отношению к населению своих противников предполагается использовать, прежде всего, преимущества США в «мягкой силе» и других невоенных инструментах насилия. Для понимания этих инструментов необходимо обратиться к показателям «мягкой силы»:

«Культура» — количество туристов, посещающих страну ежегодно, использование языка страны в мире, успех страны в Олимпийских играх, влияние культурного наследия страны на мировую культуру в целом32.

«Политические ценности» — критерий измеряет привлекательность политических ценностей, эффективность деятельности политических институтов государства, модель национального правительства: прозрачность, демократичность и др. Однако, как отмечают сами авторы исследования, индекс политической привлекательности страны смещен в сторону западных политических концепций.

«Дипломатия» — способность страны формировать благоприятный образ для мирового сообщества, внешняя политика и дипломатические ресурсы, членство в международных организациях и наличие культурных миссий за рубежом и др.

«Образование» — количество иностранных студентов в стране, качество высшего образования, наличие программ обмена студентами, количество учебной литературы и др.

«Бизнес/Инновации» — привлекательность экономической модели страны: открытость, способность к инновациям, уровень коррупции, конкурентоспособность отраслей экономики, регулирование.

По итогам проведенных расчетов рейтинг использования фактора «мягкой силы» представлен далее в таблице 1.

Таблица 1. Рейтинг использования «мягкой силы» по странам[1]

В сравнении с рейтингом 2010 г., в котором США занимали третье место, благодаря широкому задействованию ИКТ, в 2011 г. они возглавили данный рейтинг. США также крупнейший экспортер в мире по объему культуры: киноиндустрия, музыка и др. Кроме того, весомым вкладом в фактор «мягкой силы» является качество высшего образования, привлекающее иностранных студентов, а также тот факт, что уни- верситеты США доминируют в рейтинге Times Higher Education Top 200 и в настоящее время 73 нынешних и бывших премьер-министров и президентов обучались в университетах США.

В области военной политики этот вариант соответствует «оптимистическому» варианту сценария  развития  США  до  2025 года. Следует исходить из констатации того, что в США уже выстроена долгосрочная стратегия, заложены основные НИОКР (например, ПЛАРБ, МБР, ТБ и др.) и др. программы, которые будут реализовываться до 2050-2060 годов. Внесение существенных корректив в эту стратегию и программы возможно, но маловероятно. Причем, такие коррективы могут быть направлены на усиление и дополнительное развитие этих программ.

В целом военная политика на 2017-2025 годы будет означать, что США будут стремиться сохранить и даже усилить свои качественные преимущества по отношению к другим центрам силы, прежде всего России и КНР, которые сегодня (на примере КНР) можно проиллюстрировать следующим образом (рис. 1.).

Рис. 1. Варианты последствий использования ЯО в конфликте США–КНР[2]

Отсюда следуют определенные выводы:

1. Военная политика США на 2017-2025 годы запрограммирована и просчитана достаточно конкретно и обоснованно и вряд ли претерпит серьезные изменения.

2. Военная политика обеспечена материальными и может быть обеспечена дополнительными ресурсами, как США, так и всех стран коалиции.

3. Военная политика будет гарантировать силовую  поддержку политике «новой публичной дипломатии» в  реализации основного сценария «Глобального военно-силового противоборства».

>>Полностью ознакомиться с монографией «Мир в XXI веке: прогноз развития международной обстановки по странам и регионам»<<


[1] Смирнов А.И., Кохтюлина И.Н. Глобальная безопасность и «мягкая сила 2.0»: вызовы и возможности для России / А.И.Смирнов, И.Н.Кохтюлина. — М.: ВНИИ геосистем, 2012. — С. 28.

[2] The U.S.-China Military Scorecard: Forces, Geography, and the Evolving Balance of Power, 1996–2017. — P. 131 / http://prognoz.eurasian-defence.ru/sites/default/files/source/us-china.pdf

 

08.06.2018
  • Аналитика
  • Военно-политическая
  • Органы управления
  • США
  • XXI век