«Российская политика
стратегического сдерживания
против политики «новой публичной дипломатии» («силового принуждения»)».

 

Москва, август 2017 г.

 

Ускоренное развитие международной и военно-политической обстановки (МО и ВПО) в направлении перехода Запада от силового к военно-силовому противоборству, отчетливо просматривается последние 3 года (хотя стратегически от него на Западе никогда и не отказывались). Это означает, что:

Во-первых,  развитие событий уже прошло «точку невозврата» и действующий сценарий «Военно-силового противоборства» может реализовываться только в своих двух конкретных вариантах1:

вариант № 1 («Реалистический») – продолжения силовой эскалации с увеличением в нем постоянно доли военного компонента как в средствах, так и в способах противоборства;

вариант № 2 («Пессимистический») – ускоренного перехода к военным действиям на разных ТВД и в разных регионах против России.

Во-вторых, в России, к сожалению, нет до настоящего времени осознания ни этих реалий, ни признания прошлых политических ошибок 80-х и 90-х годов уступок и односторонних компромиссов, которые привели к такому результату, а значит и не сделаны соответствующие выводы. В том числе и с точки зрения наиболее эффективной организации своей политики как в стратегическом плане, так и по отношению к целым областям внутренней политики и  особенно правящей элиты страны.

 

 

Оба эти варианта одного и того же сценария западной ЛЧЦ в отношении России с разной скоростью предполагают переход к прямому военно-силовому противоборству с некоторой (иногда даже заметной внешне, но, как правило, преувеличенной) разницей, а именно2:

вариант № 1 («Реалистический») допускает в определенные промежутки времени замораживание эскалации, если продвижения к главной цели – укреплению силового контроля западной ЛЧЦ над миром – можно добиться политико-дипломатическими или иными средствами: переговорами, санкциями, информационным давлением и пр. ведущими к уступкам со стороны России.

вариант № 2 предполагает в конечном счете неизбежность реализации военно-силового сценария в непосредственной и даже прямой зависимости от эффективности использования варианта № 1. Этот вариант, по планам его разработчиков, должен постоянно присутствовать в политике, создавая необходимый силовой фон для использования других инструментов принуждения (что означает достаточно гибкие временные рамки его существования от 2017 до 2021–2023 годов).

 

    Во втором десятилетии XXI века, кроме того, произошло достаточно резкое изменение в негативную сторону внешних условий для развития и обеспечения собственно национальной безопасности России, которые неизбежно потребуют не менее радикальных изменений в ее стратегии развития и укрепления национальной безопасности.

 
Это, в свою очередь, неизбежно также потребует соответствующих изменений в Стратегии национальной безопасности России3:

вектор «Б» → «А» – силовое давление со стороны западной ЛЧЦ на изменение системы ценностей и пересмотр национальных интересов, отказ от суверенитета, включая отказ от территориальной целостности и идентичности.

вектор «Б» → «Д» –давление на правящую элиту России с целью подчинения ее «внешним» нормам и правилам.4;

вектор «Б» → «В» –давление на политический курс, цели и задачи государства как на субъект МО и ВПО. Эта область является традиционной областью внешней политики и дипломатии государств, в которой, однако, также произошли многочисленные изменения.

 

Политика официальной дипломатии
(до середины XX века)

Средства влияния

силовые

не силовые

военные

Силовые не военные (политические, дипломатические, экономические и пр.)

Пример, агитация, образование

Политика публичной дипломатии
(до начала XXI века)

Средства влияния

силовые

не силовые

военные
(«hard power»)

не военные

«мягкая сила»
soft power») во всех её проявлениях

Политика «новой публичной дипломатии»

Средства влияния трансформируются в «средства принуждения»

Силовые средства

Резко сокращается доля «не силовых средств», переводя идеи привлекательности в разряд когнитивно-психологического противоборства

Военные: любые средства максимально широкого спектра – от нелетального оружия до стратегических сил и ОМУ

Не военные: экономические, медийные, организационные и пр.

Синтез «средств силового принуждения» («the power to coerce»), их возможность комплексного использования

Системное применение всех средств: военных, экономических, дипломатических,
культурно-духовных и пр. в целях принуждения

 

К сожалению, пока что в российской науке господствует точка зрения, где средства политики делятся только на «мягкую» и «жесткую» силу, т.е. на «хорошую» (даже приемлемую) и на «плохую» («не хорошую», но которая может считаться иногда допустимой».

 

      Сравнение политики официальной и публичной с политикой
«новой публичной дипломатии» западной ЛЧЦ

Определение
типа политики

Основная
цель

Средства

Способы
использования
средств

Масштаб
и временной
охват

Официальная дипломатия – классическая официальная политика XVI – начала XX веков

Политические цели правящих элит государств, предполагающие компромиссы и договоренности

Традиционные политико-дипломатические и военные средства («hard power»)

Последовательное использование дипломатических и военных средств

Как правило ограниченный по времени и ТВД характер

Публичная дипломатия – неоклассическая официальная политика, предполагающая широкое использование средств, «мягкой силы» второй половины XX века

Политико-идеологические цели союзов и коалиций государств

Набор силовых средств, дополненный средствами мягкой силы» («soft power»)

Использование всех средств «по шкале эскалации» – от «мягкой силы» к «жесткой силе»

Мировые войны на разных ТВД с использованием всех средств для достижения ограниченных политических целей

Политика «новой публичной дипломатии», – политика, направленная на достижение цивилизационных и геополитических целей начала XXI века

Цивилизационные и геополитические цели ЛЧЦ и стран-лидеров, которые характеризуются:
– бескомпромиссностью;
– системностью;
– конечным результатом, потери суверенитета и идентичности

Система, комплекс традиционных и поиск новых средств, сочетающих использование одновременно любые силовые «средства принуждения» («the power to coerce»)

Одновременное и системное использование всех средств политики, имеющих максимальный публично-информационный и военный успех

Глобальное и долгосрочное противоборство западной ЛЧЦ, имеющее решительный и бескомпромиссный характер, с целью сохранения существующей военно-политической и экономической системы в мире

 

Как видно, между прежней и современной политикой публичной дипломатии» Запада существует большая разница, поняв и приняв которую можно совершенно по-иному отнестись к нынешним международным реалиям.

С точки зрения политических целей, политика «новой публичной дипломатии», имеет бескомпромиссный и глобальный характер, требует безусловного подчинении и даже полном уничтожении в случае необходимости своих политических оппонентов.

.

Основными способами политики «новой публичной дипломатии» являются те способы силового принужденияthe power to coerce»), которые применяются комплексно (одновременно), системно (взаимно дополняя друг друга) и сетецентрично (против нескольких, даже многих, целей), а именно в сочетании одних способов с другими. Общая логика развития силовых средств и способов политики «новой публичной дипломатии» предполагает:

Во-первых, модернизацию и расширение всего спектра традиционных средств силовой и вооруженной борьбы – от сухопутных сил и средств ВКО до СЯС и противоспутникового оружия. В силовом противоборстве важно не только добиться военно-технического превосходства, но и создать иллюзию такого превосходства, обеспечив более эффективный фон применения других средств.

Во-вторых, разработку принципиально новых средств силового и военного воздействия – информационных, кибернетических, психологических, финансово-экономических, образовательных и т.п., что дает принципиально новые возможности силового принуждения, которых не было прежде.

В-третьих, объединение всех этих средств в систему, когда одновременно могут использоваться самые разные средства и разные способы их применения, усиливая взаимно друг друга, достигая кумулятивного эффекта. В этих целях, например, в США постоянно ведется научно-теоретические и практические работы в области политического и военного искусства, создаются новые уставы и методические пособия, совершенствуется организационная структура и многое другое.

Надо отдать должное тому, что политическая и военная мысль западной ЛЧЦ развивается стремительно, чему в немалой степени содействуют ресурсы научных и информационно-преподавательских кадров. Можно предположить, что если соотношение ВВВП России и западной ЛЧЦ составляет 1 : 30, а в военной области 1 : 10, то в области количества и качества исследований 1 : 10), а, может быть, и 1 : 300.

           

Эту логику всемирного развития средств и способов силового принуждения можно отобразить на следующем рисунке, иллюстрирующем эволюцию силовой политики Запада в последние два десятилетия.

 

Сравнение  стратегии западной
и российской ЛЧЦ (во втором десятилетии XXI века)

 

западная ЛЧЦ

российская ЛЧЦ

XX в.)

XXI в.)

Цель:

Доминирование, борьба за рынки сбыта, ресурсы и влияние

борьба за силовое укрепление доминирования системы ценностей, норм и правил западной ЛЧЦ

Сохранение суверенитета и территориальной целостности

Политика:

публичной дипломатии

«новой публичной дипломатии» предполагает активное использование любых силовых возможностей коалиции западной ЛЧЦ

Использование всего спектра традиционных средств – от политико-дипломатических до военных, но фактический отказ от использования новых средств

Средства:

Комбинация всех средств (политических, экономических, информационных, военных)

Системное использование всех силовых средств одновременно и сетецентрично против нескольких объектов (власти, элиты, общества, институтов)

Сохранение прежних средств, модернизация и осторожное расширение способов использования силы в ограниченных областях

Способы (стратегия):

«soft power»,
«
hard power» как выбор между ними

«the power to coerce»
(
«силового принуждения»)

Сохранение прежних традиционных способов политики публичной дипломатии

 

Стратегия противодействия такой политике «новой публичной дипломатии» должна отличаться от стратегии противодействия прежней политике Запада по целому ряду параметров:

она должна носить не только исключительно оборонительный (как подчеркивается в Стратегии национальной безопасности России), но и наступательный характер, исходит из того, что только стратегической обороной в противоборстве победить невозможно.

она должна сама выбирать области противоборства, а не реагировать только на новые опасности и угрозы. Это означает, что выбор оружия (средств противоборства) как в военной, так и любой другой областях, а также выбор способов его использования должен оставаться за Россией;

она должна опережающими темпами развивать политическое военное искусство.

 

К сожалению, в российской политике и политологии по-прежнему далеко не всегда признается не просто это качественное отличие политики «новой публичной дипломатии», но и само существование этого феномена