Гвардии стоять и умирать!

Во многих странах мира гвардией традиционно принято называть отборную, привилегированную, лучше других обученную и экипированную элитную часть войск. Это всегда был стержень национальных вооруженных сил в государствах преимущественно с монархической формой правления. Лейб-гвардия – почетное название специальных воинских подразделений, пребывавших непосредственно при монархе, выполнявших функцию его личной стражи.

Российские гвардейские части впервые упоминаются в исторической летописи российской армии в связи с боевыми походами петровских войск под Азов и Нарву. Легендарные полки – Преображенский и Семеновский – всегда были ядром русской гвардии. Служба в них считалась престижной и желанной, хотя в первые десятилетия своего существования гвардия не имела в чинах никаких преимуществ. И только по высочайше утвержденной 22 января 1722 года Табели о рангах офицеры гвардейских полков получили старшинство двух чинов против армейских. По своему личному составу русская гвардия была отборным войском. Исключительные требования, которые к ней предъявлялись, обеспечивали формирование целого слоя гвардейского офицерства, способного решать задачи любой категории сложности.

Российская императорская гвардия постоянно оказывала системообразующее воздействие не только на развитие армии, но и всей российской государственности. Гвардия была надежной опорой императорской власти. Для преображенцев и семеновцев командир и император всегда существовали в одном лице (не случайно император Петр I любил появляться в форме полковника Преображенского полка). Закаленные в боях, они были верными помощниками своего командира-императора и в государственных преобразованиях. Привычным правилом стало направление отличившихся гвардейцев на ключевые посты для службы в гражданских структурах. Бывшие преображенцы и семеновцы занимали видные должности в различных коллегиях, департаментах и ведомствах, обеспечивали поступательный ход петровских реформ. Поэтому гвардия воспринималась в российском обществе не только как привилегированная часть войск, но и как элитная часть самого общества, кузница кадров всего российского государства.

Императорская гвардия на протяжении длительного времени последовательно вырабатывала приемлемую поведенческую культуру, в основе которой находились национальные традиции, нравы и обычаи русской армии с великой осторожностью приращиваемыми к ним европейскими новациями. В гвардейской среде сформировались и укрепились нравственные качества, которые со временем стали внесословными ценностями.

В 1812 году в российской гвардии насчитывалось шесть пехотных и шесть кавалерийских полков. В 1811 году от Преображенского полка был отделен один батальон на формирование лейб-гвардии Литовского полка, переименованного в 1817 году в лейб-гвардии Московский. Во время заграничных походов российской армии 1813–1814 годов за героизм и боевые заслуги к гвардии были причислены еще два пехотных полка и один кавалерийский полк. Гвардейская пехота Российской империи состояла из четырех тяжелых и двух легких полков. К тяжелой гвардейской пехоте относились лейб-гвардии Преображенский, лейб-гвардии Семеновский, лейб-гвардии Измайловский и лейб-гвардии Литовский полки. Легкую пехоту гвардии составляли лейб-гвардии егерский и лейб-гвардии Финляндский полки. В 1813 году за боевые заслуги к гвардии были причислены лейб-гренадерский и Павловский гренадерский полки.

ЗАГРАНИЧНЫЕ ПОХОДЫ

Заграничные походы российской армии 1813–1814 годов известны широкой публике несравненно хуже победоносных событий 1812 года. Но именно тогда происходили кровопролитные сражения, по накалу страстей не уступающие Бородинской битве.

Поворотом в военной кампании 1813 года принято считать знаменитое сражение под Кульмом, ставшее предвестником подлинного триумфа в битве под Лейпцигом и дальнейшего похода на Париж. 12 августа 1813 года Наполеон направил обходным маневром на Кенигштейн, Петерсвальде и Теплиц почти 37-тысячный 1-й армейский корпус генерала Доминика Вандамма, чтобы переправиться через Эльбу, перекрыть дороги через горные долины и остановить продвижение вооруженных сил коалиции – русских, прусских и австрийских войск. Корпусам маршалов Сен-Сира и Мармона было приказано поддержать Вандамма, которому в случае успеха был обещан маршальский жезл.

Но на пути Вандамма, этого любимца фортуны, ставшего генералом в 23 года, встала 1-я гвардейская пехотная дивизия, в которую входили легендарные полки Преображенский, Семеновский, Измайловский, лейб-гвардии Егерский, несколько батальонов лейб-гвардии гусарского полка, два батальона пешей и один батальон конной гвардейской артиллерии с 24 орудиями, а также подошедший вскоре Гвардейский морской экипаж. Вместе они составляли сводный отряд под началом графа Александра Остермана-Толстого, который поспешил двинуться на Петерсвальде с тем, чтобы не позволить Вандамму установить контроль над проходами из тесных ущелий Рудных гор и затруднить продвижение союзных войск.

Вначале граф Остерман не предполагал держаться у Кульма, но позднее стало известно о просьбе короля союзной Пруссии поддержать армию и удержать неприятеля впереди Теплица. Королевское письмо Остерману доставил прусский фельдмаршал Карл-Фридрих Кнезебек. Планы Вандамма двинуться от Пирны на путь движения союзников были хорошо известны Остерману благодаря сведениям, полученным гвардейцами из перехваченной переписки начальствующих лиц французского корпуса. Поэтому Остерман-Толстой принял окончательное решение передислоцироваться к Кульму и Теплицу и здесь преградить путь Вандамму. Для выполнения этого плана нужно было совершить фланговый марш всего в 10–12 верстах от французов по Пирнскому шоссе, от Цигисты к Гиссгюбелю. Только так можно было прийти к Теплицу раньше Вандамма. Иными словами, гвардейцы Остермана поставили перед собой боевую задачу, нечасто выпадающую на долю столь небольшого отряда.

Поблизости от селения Гиссгюбель, в районе высоты Дуренберг, авангард колонны, во главе которого находился лейб-гвардии Преображенский полк, был встречен плотным артиллерийским и ружейным огнем французов. Гвардейская батарея метким огнем заставила замолчать французскую артиллерию. Командир 1-й гвардейской дивизии генерал-майор Розен, когда-то сержантом начинавший военную службу в Преображенском полку, немедленно развернул полк и лично приказал 2-му батальону проложить путь штыками. Мгновенно лейб-батальон занял позицию правее дороги, открывая фронт 2-му батальону.

Преображенцы в темно-зеленых мундирах с красной отделкой, увлекаемые своим командиром полковником Никанором Свечиным в стремительную штыковую атаку, ошеломили и смяли французов. Штыками они пробивались сквозь плотные ряды французских войск, расчищая путь всему отряду Остермана-Толстого. Колонна даже не замедлила движения. Атака гвардейцев Свечина была поистине молниеносной. Следовавшие в колонне даже не заметили, что головные батальоны преображенцев ведут упорный кровопролитный бой. Обычно сдержанный граф Остерман-Толстой, наблюдая за происходящим, не мог и не желал скрыть восторга и восхищения мужеством и отвагой братьев-гвардейцев.

За лихую атаку близ Гиссгюбеля полковник Никанор Свечин был награжден орденом святого Георгия 4-й степени, а за Кульм произведен в генерал-майоры. Он удостоился получить благодарность из уст сразу трех европейских монархов – российского императора, прусского короля и австрийского императора. Его имя стало известно и почитаемо не только среди однополчан, но и среди всей гвардии. В немалой степени этому поспособствовало появление хранящейся ныне в Государственном Эрмитаже батальной картины Богдана Виллевальде «Сражение при Гиссгюбеле 16 августа 1813 года», прославившей знаменитую штыковую атаку гвардейцев Свечина.

Несмотря на постоянные атаки французов, старавшихся преградить им путь, преображенцы продолжили путь отряда к Теплицу. К этому времени Вандамм, уже получивший информацию о малочисленности гвардейского отряда графа Остермана, предпринял попытку использовать свой более чем двукратный перевес в силе, уничтожить отряд и в этот же день победоносно вступить в Теплиц.

Однако яростная атака кавалерийской дивизии Корбино на арьергард отряда Остермана не увенчалась успехом и быстро захлебнулась. Пока преображенцы и следовавшие за ними другие части отряда во главе с командиром 5-го корпуса генерал-лейтенантом Ермоловым выдвигались на выгодные позиции перед Теплицем, измайловцы и лейб-егеря под руководством самого графа Александра Остермана-Толстого хладнокровно сдерживали напор превосходящих сил противника на Ноллендорфских высотах.

ДЕНЬ СЛАВЫ РУССКОГО ОРУЖИЯ 17 АВГУСТА 1813 ГОДА

Ранним туманным утром 17 августа 1813 года гвардейцы уже занимали выбранную Ермоловым позицию. Она находилась южнее Кульма, у села Пристен, в семи верстах севернее Теплица.

Граф Остерман-Толстой призвал собратьев по оружию держаться на занятой позиции «до последней крайности» – победить здесь, у Кульма (ныне город Хлумец на шоссе Дрезден–Теплице–Прага в Чехии), «или умереть славною смертью на поле брани», но дать время выбраться из горных теснин основным силам российской армии и находившемуся при них государю-императору Александру I. Ему вторил цесаревич Константин Павлович, во время объезда войск обращавшийся к гвардейцам со словами: «Ребята, друзья! Император в горах. Спасите царя!

Вандамм, спешивший использовать перевес в силе и завладеть Теплицем, не дожидаясь подхода всех своих войск, повел в атаку против левого крыла на Страден авангардную бригаду принца Рейса, чтобы отбросить русские войска и скорее занять выходы из гор. Ожесточенная схватка ощутимых результатов не приносила. Принц Рейс был убит. Окутанный дымом Страден несколько раз переходил из рук в руки. Решившись во что бы то ни стало завладеть позициями русских войск, Вандамм двинул на гвардейских егерей девять свежих батальонов 42-й пехотной дивизии барона Мутон-Дюверне, подошедших с Ноллендорфской горы. Воспользовавшись более чем трехкратным перевесом, французы потеснили егерей у страденского леса, но далее продвинуться они не смогли.

Жар пылающего Страдена побудил генерал-майора Бистрома отодвинуться от города к опушке леса. В этот момент его гвардейцы-егеря заметили два батальона французов, неосторожно выдвинувшихся вперед. Егеря быстро окружили их и уничтожили. Выдвинутый в помощь егерям лейб-гвардии Измайловский полк атаковал французов с фланга. Неприятель был ошеломлен и начал отступать. Егеря успели обойти французов с тыла и с криком «Ура!» бросились на врага. Французы побежали. Русские двинулись вперед по всей линии. Гвардейские батареи поддержали контратаку ураганным огнем.

Тогда французские артиллеристы сосредоточили весь огонь на левом фланге и центре позиции русских войск. Около 14 часов пополудни после массированного артиллерийского обстрела позиций левого крыла и центра Вандамм бросил в бой 14 свежих батальонов пехотной дивизии барона Филиппиона. Получив подкрепление, французы стали наращивать натиск на центр и левый фланг. В центре они произвели две безуспешные атаки. Не дрогнули и прикрывавшие левый фланг семеновцы. Будучи в очевидном меньшинстве они дали противнику достойный отпор. Неся огромные потери, гвардейцы сдерживали натиск противника. Генерал Ермолов, докладывавший Остерману об огромных потерях, в ответ услышал: «Стоять на месте и умирать!»
Подмога семеновцам пришла вовремя. Неожиданно для французов в гуще боя появились два гвардейских батальона Преображенского полка. Преображенцы сразу бросились в штыки. Войска сошлись в рукопашной. Не раз среди ружейной пальбы и разрывов картечи звучало гвардейское «Ура!»

ПОДВИГИ ГВАРДЕЙЦЕВ 

Атака противника, дерзнувшего стать на пути Российской императорской гвардии, захлебнулась. Преображенцы плечом к плечу с семеновцами отчаянно дрались с превосходящими силами противника, как когда-то их отцы, деды и прадеды бились и побеждали врагов Отечества. Вместе с преображенцами и семеновцами мужественно сражались моряки-гвардейцы. Во время одной из удачных контратак они оказались под сильнейшим перекрестным огнем французских вольтижеров, так «что для разогнания их пришлось ходить несколько раз в штыки». Командовал четырехротным Гвардейским флотским экипажем капитан 1 ранга Иван Карцов.

Исход дела решили еще один батальон Преображенского и два батальона Измайловского полка – последний резерв графа Остермана, направленный им на левый фланг.

Сам граф Остерман-Толстой, находясь в гуще сражения, в середине дня был тяжело ранен осколком ядра, лишившим его левой руки, остатки которой были ампутированы здесь же походным лекарем. Не потерявший самообладания граф в этот трагический момент с улыбкой произнес: «Вот как я заплатил за честь командовать гвардией. Я доволен». Он лишь попросил, чтобы рядом играл оркестр Павловского гренадерского полка и солдаты исполняли русские песни, которые заглушали бы его стоны.

Мужество и хладнокровие несгибаемого генерала-гвардейца поразило воображение многих современников. Художник-баталист Василий Сазонов создал полотно «Раненный под Кульмом генерал-адъютант граф Остерман», хранящееся ныне в Государственном Эрмитаже и запечатлевшее полководца во время хирургической операции на поле боя. Темно-зеленый сюртук с красным воротником, обшлагами и подкладкой, бывший на генерал-лейтенанте Остермане-Толстом в день ранения, с почти полностью оторванным левым рукавом и верхней частью левого борта, хранится в Государственном историческом музее. За подвиг под Кульмом Остерман-Толстой был удостоен ордена Святого Великомученика и Победоносца Георгия 2-го класса, прусский король наградил его Железным крестом высшего класса, а австрийский император – Командорским крестом военного ордена Марии-Терезии.

Командование от графа Остермана перешло к Ермолову. Накал боя тем временем усиливался. Вандамм вводил резервы, укрепляя ряды атакующих. Ближе к вечеру рвущаяся к Пристену французская пехота двинулась на штурм двумя колоннами. Первоначально ей сопутствовал некоторый успех. Французам удалось даже захватить артиллерийскую батарею, и, казалось, они близки к окончательному успеху.

Генерал Ермолов приказал 2-му батальону лейб-гвардии Семеновского полка вернуть орудия. Семеновцы отбили орудия, но силы гвардейцев были на исходе. Преображенцы, находившиеся в почти 10-часовом ожесточенном бою, много раз переходившим в яростные рукопашные схватки, потеряли убитыми и раненными четырех штаб- и обер-офицеров и 700 нижних чинов. Даже музыканты, барабанщики, писари и нестроевые просили дать им ружья и шли в застрельщики. Гвардейский морской экипаж сомкнулся в левом фланге с семеновцами, «и вся линия, обхватив врагов, снова ударила в штыки». Моряки, расстреляв все патроны, собирали их в сумках убитых товарищей и делили между собой. Даже раненые не оставляли своих мест и бились до последней возможности. Гвардейский морской экипаж – единственная морская часть русской гвардии в дореволюционной России – потерял в этот день убитыми и ранеными 75% офицеров и 38% нижних чинов. И хотя французы ценой неимоверных усилий сумели ворваться в Пристен, но сломить боевой дух русской гвардии и прорвать заслон, выставленный русскими генералами, они так и не смогли.

В критический момент сражения, когда в резерве оставались только две роты Преображенского полка, а у неприятеля подкрепления все прибывали, два гвардейских кавалерийских полка во главе с генералом Иваном Дибичем вихрем налетели на французов. С криком «За мною, драгуны!» Дибич бесстрашно бросился вперед. Русские лейб-драгуны и лейб-уланы не просто остановили противника, они обратили его вспять. Французы побежали, оставляя убитых и раненых, потеряв более 500 солдат, взятых гвардейцами в плен. Атака гвардейской кавалерии Дибича обозначила успешный для союзников исход всей битвы под Кульмом. Сам генерал был высочайше пожалован золотой шпагой с бриллиантами и надписью «За храбрость» и за участие в сражении под Кульмом награжден орденом святого Владимира 2-й степени.

К вечеру 17 августа из ущелья наконец-то вышли части основных сил русской армии, при которых находились царь Александр I, австрийский император Франц II и прусский король Фридрих-Вильгельм III. И только ближе к ночи измотанная боем 1-я гвардейская дивизия, с честью выполнившая свою задачу, отошла на отдых. Ее сменили 2-я кирасирская дивизия и части 3-го пехотного корпуса. Командование русскими войсками под Кульмом перешло к графу Михаилу Милорадовичу.

РАЗГРОМ ФРАНЦУЗОВ

Утром следующего дня после подхода основных сил союзники начали мощное наступление на позиции Вандамма. С частями русской армии взаимодействовали прусские и австрийские войска. В тыл французам прямым путем от Фюрстенвальде на Ноллендорф вышел 2-й прусский армейский корпус генерала фон Клейста (30 батальонов, 32 эскадрона и 76 орудий). Глубокое обходное движение левого фланга французов в направлении Нейдорфа начала австрийская дивизия Коллоредо. Следовавший впереди них генерал-майор Кнорринг с уланами и кирасирами атаковал высоту между Кульмом и Нейдорфом. Однако скоро Кнорринг был тяжело ранен.

В центре против французов было сосредоточено до 100 орудий. Гренадеры Раевского начали атаку Пристенских высот. С фланга и тыла их поддержали лейб-егеря и лейб-гусары. Конная гвардия выбила французов с центральной Кульмской высоты, захватила батарею из 21 орудия, отрезала часть французской пехоты. Командир лейб-гвардии Гусарского полка Иван Шевич за отличие под Кульмом был произведен в генерал-лейтенанты. В действиях против французской конницы отличилась 1-я гвардейская кирасирская дивизия, немало поспособствовавшая вместе с легкой гвардейской кавалерией окружению отступающих французов. За особенную находчивость и распорядительность в этом сражении ее командир Николай Депрерадович был пожалован чином генерал-лейтенанта и золотой шпагой с бриллиантами и надписью «За храбрость».

К полудню окруженный с трех сторон Вандамм прижат к горам. Он принимает решение пробиваться с боем назад. Во главе прорыва – кавалерийская бригада Корбино, за ней – пехота. По дороге в гору в колонне по четыре французские кавалеристы понеслись на прусских солдат. Изрубив прислугу шедшей в походном строю прусской батареи, Корбино и его конники смерчем налетели на прусских пехотинцев. Корбино в рукопашной ломает свою саблю и с успехом пробивается дальше к Петерсвальде уже с прусской саблей в руке. Кавалеристы Корбино оказались единственными спасшимися из корпуса Вандамма. А на пути французской пехоты встала 11-я бригада фон Цитена, рассеявшая противника и вынудившая его сдаваться в плен или спасаться горными тропами.

О пленении французского командующего российским флотским офицером – гвардейцем Павлом Колзаковым императору Александру I, разместившемуся со своим штабом на горе Шлосберг близ Теплица, откуда открывалась вся панорама Кульмской долины, доложил сам Колзаков. Это была первая победа над французами, при которой Александр I присутствовал лично. Стоявший рядом с ним австрийский император Франц II снял шляпу и закричал «Виват!» Начинавший службу в Морском гвардейском экипаже ротным командиром капитан 2 ранга Колзаков за пленение Вандамма был награжден золотым оружием с надписью «За храбрость» и особым немецким Железным крестом. Всего в плен было взято более 10 тысяч человек, и среди них кроме самого Вандамма начальник его штаба Хаксо. Была захвачена вся артиллерия (81 орудие), пять знамен, и кроме того союзникам достался весь обоз французского корпуса.

Блестящая победа под Кульмом стала переломным событием в ходе кампании 1813 года, подняла морально-боевой дух русской армии, существенно укрепила авторитет России на международной арене, упрочила ее позиции среди стран антинаполеоновской коалиции.

ЧЕСТВОВАНИЕ ГЕРОЕВ

Российский император и европейские монархи не поскупились на награды за долгожданную и столь нужную победу. Особые почести были оказаны русской гвардии, несгибаемая стойкость которой обеспечила успех всего сражения. «Храбрые гвардейские воины, покрыли вы себя новыми неувядаемыми лаврами, – отмечено в изданном по гвардии императорском приказе. – Изъявляю вам всего Отечества и мою благодарность. Вы вместе с бессмертною славою купили ее кровию своею и делами».

В соответствии с записью на 43-й стене Храма Христа Спасителя в Москве русские войска потеряли в битве под Кульмом более 7 тыс. человек.

Преображенскому, Семеновскому гвардейским полкам и Гвардейскому морскому экипажу были пожалованы Георгиевские знамена с надписью «За оказанные подвиги в сражении 17 августа 1813 г. при Кульме». При этом лишь лейб-гвардии Преображенский полк получил такие знамена для всех четырех батальонов в отличие от других гвардейских полков. Тогда знамена жаловались не полкам, а только батальонам.

Измайловскому и Егерскому полкам были пожалованы Георгиевские серебряные трубы с надписью «За отличие, оказанное в сражении при Кульме 17 авг. 1813 г.». По повелению императора праздник лейб-гвардии Егерского полка был перенесен на день кульмской битвы. Увековечиванию памяти славного подвига русской гвардии в сражении 17–18 августа 1813 года послужило вхождение в состав Черноморского флота 74-пушечного корабля «Кульм». В память об этом сражении указом Александра I всем кораблям Гвардейского экипажа присвоили трехцветные вымпелы с Андреевским флагом в головке, на центр креста которого наложен щит с изображением святого Георгия Победоносца.

В память дней 17 и 18 августа 1813 года российским императором был учрежден специальный Комитет «для вспомоществования всем неимущим воинам, пролившим кровь свою на поле чести».

По образному замечанию Александра I, «все пели хвалебный гимн российской гвардии». Король Пруссии Фридрих Вильгельм III, наблюдавший за ходом битвы, объявил о награждении за доблесть, проявленную в этом сражении, всех участвовавших в нем русских «чудо-богатырей». По его приказу из трофейных французских пушек отчеканили кульмские кресты для награждения всех гвардейцев – участников сражения. Солдатам и офицерам армейских частей, участвовавшим в этом бою, Кульмский крест не вручался. Только для генералов и офицеров кресты выполнялись из серебра. В России награда получила название «Знак отличия Железного креста» (Auszeuchnung des Eisernen Kreuzes). Награды вручались на специальном параде 25 апреля 1816 года. Однако награду смогли получить лишь 7131 уцелевший из 12 066 представленных к награде. Австрийский император Франц II пожаловал преображенцам и семеновцам медали «За храбрость»: офицерам – золотые, нижним чинам – серебряные. По его решению в честь гвардии на месте сражения был сооружен памятник и отчеканена памятная медаль с латинской надписью на лицевой стороне: «Мужеству Русской Гвардии при Кульме».

Победа при Кульме закрыла наполеоновским войскам путь в Богемию. Делегация чешских женщин на одном из заседаний Венского конгресса вручила императору Александру I серебряно-вызолоченный кубок, украшенный жемчугом и драгоценными камнями, с надписью на чешском языке «Храброму Остерману от чешских женщин в память о Кульме 17 августа 1813 года». По желанию Остермана на кубке было выгравировано 17 имен полковых командиров, сражавшихся в битве при Кульме, и имена обер-офицеров, погибших в этом сражении. Богемский кубок, вначале хранившийся в доме Остермана-Толстого на Английской набережной в Петербурге, затем бесценной реликвией переданный в полковой храм Преображенского полка, в котором молодой Остерман когда-то начинал военную службу, долгое время содержался в алтаре собора и использовался в особо торжественных случаях.

В условиях сегодняшнего тотального засилья массовой культуры, ведущего к одичанию общества и несущего реальную угрозу разрушения внутренней целостности, связности и устойчивости социума и народа, даже воспитание таких базовых чувств, как патриотизм и любовь к Родине, осуществляется лубочными, пропагандистскими методами. Общество испытывает огромный дефицит духовности, интеллигентности, элементарной воспитанности, совестливости и милосердия.

Сегодня как никогда остро ощущается потребность в духовной преемственности, в восстановлении нравственных основ, способных объединить общество. Выход из создавшегося кризиса на мировоззренческом и социальном уровнях просматривается в отказе от ложных установок прежних лет и обращении к лучшим образцам отечественной истории и культуры, созданных талантом и тщанием наших предков в военной сфере.   

Авторы: Владимир Газетов, Максим Ветров

Источник: "Независимое военное обозрение"

  • Новости
  • Проблематика
  • Россия
  • Новое время