Создание и испытания первой в мире экспериментальной системы стратегической противоракетной обороны

Создание, испытания и принятие на вооружение ЗРК С-25 и С-75 многократно повысили возможности Войск ПВО страны по отражению средств воздушного нападения. Но в начале 1950-х годов, в разгар «холодной войны», возникла угроза использования вероятным противником баллистических ракет, оснащенных ядерными боеголовками. Средства ПВО противодействовать им не могут. В связи с этим в августе 1953 года в ЦК КПСС обратился начальник Генерального штаба Маршал Советского Союза В.Д. Соколовский с письмом, подписанным ещё шестью Маршалами Советского Союза: «В ЦК КПСС. В ближайшее время ожидается появление у вероятного противника баллистических ракет дальнего действия как основного средства доставки ядерных зарядов к стратегически важным объектам нашей страны. Но средства ПВО, имеющиеся у нас на вооружении и вновь разрабатываемые, не могут бороться с баллистическими ракетами…». «Обращение» подписали маршалы: В.Л. Соколовский — начальник Генерального штаба МО, Г.К. Жуков — 1-й зам. министра обороны, A.M. Василевский — зам. министра обороны.

 

Данный текст является рефератом 2-й главы книги "Щит России: системы противоракетной обороны"

2.1. Заседание крупнейших ученых страны, посвященное обсуждению возможности решения эпохальной военно-технической проблемы 20-го столетия — созданию стратегической противоракетной обороны СССР

ЦК КПСС с должным вниманием отнесся к «Обращению» маршалов и поручил Совету Министров СССР подготовить соответствующее предложение.

Обсуждение проблемы велось на заседании Научно-технического совета Третьего главного управления (ТГУ) при СМ СССР.

В работе Научно-технического совета принимал участие Николай Кузьмич Остапенко. Он вспоминает [196, 197]:

«Напрягая память, прихожу к пугающему меня убеждению, что уже более сорока пяти лет, как я остаюсь в одиночестве из небольшого коллектива Третьего главного управления при СМ СССР, которое через свой Научно-технический совет организовывало, научно направляло и координировало первые поисковые исследования в НИИ и КБ, работавшие на Военно-промышленный комплекс государства, для разрешения экзотических, на то время, задач возможности создания отечественной ПРО.

С сентября 1953 года функции высшего органа в стране по организации и координации научно-поисковых разработок, определяющих пути создания отечественной ПРО, ЦК КПСС возлагались на Научно-технический совет Третьего главного управления при СМ СССР (НТС ТГУ СМ СССР, позже на НТС Главспецмаша), в постоянный состав которого входили крупнейшие ученые из промышленных НИИ, КБ, АН СССР и известные главные конструкторы. Председателем НТС был видный ученый, специалист по распространению электромагнитных волн, член-корреспондент АН СССР, профессор Александр Николаевич Щукин. Его заместитель — профессор А.А. Космодемьянский. Ученым секретарем с апреля 1952 года — ведущий инженер-исследователь радиолокационного сектора ТГУ Н.К. Остапенко.

2.2. Принципы построения стратегической системы ПРО (общие положения) [21, 118, 205]

Проблематика противосамолетной обороны более понятна и доступна для широкого круга читателей, так как много материалов имеется в открытой печати, СМИ и специальных журналах. Развитие средств воздушного нападения и ЗРК ПВО жестко коррелировалось, и, несмотря на некоторое естественное запаздывание, средства ПСО соответствовали требованиям и могли решать тактические и стратегические задачи ПВО. Необходимость и боеспособность средств ПСО была неоднократно проверена в локальных конфликтах, и проблематика по созданию ЗРК сводилась к техническим вопросам, а основными из них в исторической ретроспективе являлись: увеличение высоты поражения, увеличение дальности поражения, увеличение канальности и мобильности, снижение высоты поражения до сверхмалых высот, повышение помехозащищенности, автоматизация и универсализация.

Проблематика противоракетной обороны не так однозначна, более политизирована и менее известна ввиду закрытости материалов, особенно по отечественной ПРО. В последнее время были изданы книги участников и руководителей работ по ПРО, появились статьи в СМИ, особенно во взаимосвязи с Договором по ПРО от 1972 года. Это позволяет в данной книге в допустимых пределах рассказать о работах в области ПРО.

Для понимания военно-технических и политических проблем противоракетной обороны, затрагиваемых в данной книге, необходимо разъяснение некоторых терминов и понятий.

В узком смысле противоракетная оборона, согласно своему названию, по аналогии с противосамолетной обороной, является защитой от атакующих ракет противника. Однако характер ракетного оружия по классам, по назначению, боевому снаряжению, способам применения и поражаемым целям значительно расширяет это понятие.

В самом общем виде противоракетная оборона — это система последовательного применения воздействий, направленных на лишение баллистической ракеты в одиночном или групповом налете способности решения стоящей перед ней задачи по поражению обороняемого объекта (или нанесения ему неприемлемого ущерба) на всех этапах её жизненного цикла.

2.3. Экспериментальная система стратегической противоракетной обороны (Экспериментальная система «А») [118, 131, 136, 196, 205, 238]

Обсуждение «Обращения» группы маршалов в ЦК КПСС показало необходимость поиска путей решения проблемы ПРО.

Основным стал вопрос: кто возглавит работы в области стратегической ПРО? В первую очередь была рассмотрена кандидатура главного идеолога и создателя С-25 А.А. Расплетина, имеющего к тому времени большой опыт создания систем ПСО. А.А. Расплетин сказал, что он не возьмется за это дело, но, возможно, кто-либо из ученых его КБ может приступить к детальному изучению проблемы. В декабре 1953 года в КБ-1 была создана специальная лаборатория, цель которой — изучение проблем ПРО. Лабораторию возглавил Н.А. Лившиц, профессор, доктор технических наук, один из кадровых воспитанников и ветеранов ВКАС, в которой учился и которую окончил С. Берия. Профессор Н.А. Лившиц и Г.В. Кисунько одновременно прибыли из Ленинградской военной академии связи в КБ-1. В лаборатории Н.А. Лившица готовился первый отчет по ПРО, научным консультантом был выдающийся ученый в области теории автоматического управления и случайных процессов, академик АН СССР В.С. Пугачев.

Бывший начальник и главный конструктор КБ-1 П.Н. Куксенко по поводу темы, которой занимался Н.А. Лившиц, сказал так: «Этой работы вам хватит на всю жизнь».

С отчетом лаборатории Н.А. Лившица познакомился начальник отдела №31 Г.В. Кисунько. Ещё ранее Ф.В. Лукин говорил Г.В. Кисунько: «В этом ребусе мне ясно одно: работы по ПРО придется возглавить вашему 31 отделу. Но кому поручить и как организовать это дело? Мне что-то подсказывает, что вы уже подумали над этим вопросом». Ответ Г.В. Кисунько: «Да, есть у меня некоторые мысли и прикидки насчет путей решения проблемы».

В мае 1955 г. в КБ-1 прибыла имеющая соответствующие полномочия рабочая Комиссия, возглавляемая министром оборонной промышленности (МОП) Дмитрием Федоровичем Устиновым, в составе его заместителя Василия Андреевича Шаршавина, заместителя главного инженера 4-го главка МОП, ведущего тематику КБ-1 в целом, Н.К. Остапенко, заместителя начальника отдела Спецкомитета СМ СССР Н.В. Зайкина. Задачей Комиссии являлось ознакомление с ходом работ в головной организации по ПРО и подготовка специального заседания коллегии МОП по этой тематике, на чем усиленно настаивал оборонный отдел ЦК КПСС и лично И.Д. Сербин.

2.4. Проблемы создания системы «А» и её технических средств [118, 125, 144, 196, 205, 238]

Выше уже указывалось, что создание средств противоракетной обороны — одна из сложнейших проблем второй половины прошлого столетия. Для решения поставленных задач необходимо было:

  • провести фундаментальные исследования по многим научным направлениям;

  • разработать требования, которым должны соответствовать радиолокация, связь, ракетостроение, вычислительная техника, теория управления и др.;

  • создать научную и промышленную базу для производства новейшей техники, соответствующей совершенно новым заданным требованиям;

  • создать новую элементную базу, соответствующую высоким требованиям к ТТХ и надежности в работе;

2.5. Создание технических средств системы «А»

В руководстве Министерства обороны и государственном руководстве существовало твердое убеждение, что стратегическая важность проблемы ПРО требует, несмотря на все её сложности, конкретных действий. Необходим поиск возможных путей её решения. Поэтому были приняты соответствующие постановления Правительства. Первым объектом, который должен быть защищен системой противоракетной обороны, стала Москва (как это было и при принятии решения о создании системы ЗРК С-25).

Началась энергичная работа: в институтах, в конструкторских организациях, на предприятиях промышленности, в Центральном аппарате МО, в том числе и у заказчика — 4-го ГУ МО, в строительных воинских частях, на полигоне, а затем и в местах дислокации будущих боевых объектов ПРО.

2.5.1. Радиолокационные средства

2.5.1.1. Радиолокаторы дальнего обнаружения

Одним из основных элементов системы «А» являются радиолокаторы дальнего обнаружения (РЛС ДО) баллистических ракет и стрельбовые радиолокационные средства.

Г.В. Кисунько в то время задача представлялась так: «…баллистические ракеты ещё никто никакими радарами не видел. А между тем будущим локаторам ПРО придется обнаруживать и сопровождать их на расстояниях, в сотни раз больших, чем принято в ПСО, — и это при том, что отражающая поверхность баллистической головки примерно на два порядка меньше, чем у самолета. Поэтому радиолокаторы ПРО должны будут иметь энергетический потенциал в десятки миллионов раз выше, чем у противосамолетных локаторов. Эту разницу придется наскребать везде: за счет сверхмощных передатчиков, сверхчувствительных приемников, но больше всего — за счет антенн с остронаправленными лучами.

Это будут грандиозно крупногабаритные сооружения, в сравнении с которыми, например, антенны Б-200 будут выглядеть малютками. Поэтому одна из первых не бумажных работ, с которой мы предлагаем начать, — это создание экспериментальной радиолокационной установки для слежения за баллистическими ракетами и исследование их радиолокационных характеристик».

В состав системы «А» кроме трех радиолокаторов точного наведения противоракеты на цель входили радиолокаторы дальнего обнаружения баллистических ракет, радиолокационная станция вывода ПР (РСВПР) и станция передачи команд (СПК) управления ПР и подрыва её боевой части. Усилиями соответствующих организаций были созданы радиолокаторы и станции, обладающие необходимыми возможностями: радиолокатор дальнего обнаружения располагался на 14-й и 15-й площадках у берега озера Балхаш и позволял обнаруживать цели на дальностях до 1200 км; РСВПР имела параболическую антенну и осуществляла сопровождение ПР с момента её старта, позволяя измерять угловые координаты и дальность ПР, которые использовались в алгоритме расчета отклонения ПР от заданной траектории её вывода.

2.5.2. Центральная вычислительная станция [33, 125]

Роль ЦВС выполняла М-40. ЦВС размещалась на 40-й площадке, расположенной недалеко от озера Балхаш. Эта площадка была административным центром полигона. На ней располагался штаб в/ч 03080, инженерные управления, вычислительные комплексы и иные подразделения.

Г.В. Кисунько, являясь идеологом разработки системы «А», с большой аналитической глубиной видел назначение и необходимые возможности каждого её объекта. О роли ЭВМ Г.В. Кисунько сказал так: «В системе ПРО роль ЭВМ будет заключаться в том, чтобы успевать в истинном масштабе времени полета ракеты принимать от объектов системы по линиям связи цифровую информацию, пересчитывать её в команды управления и передавать их — опять-таки по линиям связи — на управляемые объекты. Это совершенно новый тип оснащения и использования ЭВМ, в отличие от привычных представлений об ЭВМ как инструменте для ускоренного выполнения счетных работ. При этом все взаимодействующие с ЭВМ средства ПРО будут выдавать ей и принимать от неё информацию только в форме цифровых кодов. Сплошная «цифровизация» — так можно охарактеризовать один из фундаментальных принципов построения ПРО». Таким образом, при создании системы «А» важным было требование полной автоматизации процесса перехвата на базе обладающей соответствующим быстродействием вычислительной машины. Такая электронная вычислительная машина (ЭВМ М-40) была создана Институтом точной механики и вычислительной техники АН СССР, возглавляемым академиком С.А. Лебедевым. В состав ЦВС входили ЭВМ
М-40 и М-50. Производительность М-40 составляла 40 тысяч операций в секунду, объем ОЗУ — 4096 слов, объем внешней памяти — 150 тысяч слов. ЭВМ М-50 предназначалась для обработки записанной в ходе боевой работы цифровой и аналоговой информации и являлась модификацией М-40.

Важную роль в решении этой задачи сыграл академик РАН В.С. Бурцев, один из крупнейших специалистов в области вычислительной техники. О научно-техническом значении проблемы ПРО в развитии вычислительной техники академик В.С. Бурцев говорит следующее: «Создание экспериментального комплекса ПРО потребовало от вычислительных средств не только повышенного быстродействия, но и возможности работы в системе реального времени в комплексе вычислительных средств, разнесенных на большие расстояния (создание вычислительных сетей), построения мощных вычислительных комплексов обработки эксперимента, вычислительных комплексов крупных систем управления и информационных вычислительных центров, таких как центр контроля космического пространства и др… Опыт эксплуатации экспериментального комплекса показал, что его вычислительные средства можно рассматривать как «мозг» всей системы, малейшие отклонения от нормы их функционирования приводят к нарушению работы всего комплекса, что может вызвать опасные ситуации…

В процессе создания вычислительных средств системы ПРО СССР занимал передовые позиции в мире в области развития архитектуры супер-ЭВМ и схемотехнических решений вычислительной техники, таких как:

  • организация мультиплексных каналов связи;

2.5.3. Противоракета [144]

Что касается противоракеты, Г.В. Кисунько в общих чертах о проблемах её создания сказал следующее: «Серьезные проблемы придется решать при создании противоракет. Это будут ракеты особого рода. Они должны «работать» в заатмосферной космической зоне и для этого иметь газодинамические органы управления подобно баллистическим ракетам. В остальном между ними существенные различия. Баллистические ракеты не рассчитаны ни на маневрирование, ни на быстрый разгон при выведении боеголовки на заданную траекторию. Противоракета, наоборот, должна быть и высокоманевренной, и высокоскоростной, дело здесь не только в конструкции ракеты как летательного аппарата, но и особенно в её системе управления. Здесь, как говорится, проблема на проблеме, и в первом полигонном комплексе придется довольствоваться функционально-макетным заменителем противоракеты по типу зенитной ракеты с экстра-классными характеристиками, которой всегда будет назначаться фиксированная высота точки поражения цели — 25 км».

Рис. 2.8. Пусковая установка с ракетой В-1000 на полигоне

Характеристики ракеты, которую предстояло создать, значительно превышали уровень, достигнутый к тому времени в ракетостроении. Так, в соответствии с полученным от головного разработчика системы «А» заданием дальность действия В-1000 должна была составлять 55 км при угле наклона траектории полета 27 градусов. Этой точки, находившейся на высоте 25 км, ракета должна была достигать через 55 секунд после старта. Именно в этом месте с точностью до нескольких миллисекунд по времени и до нескольких десятков метров по расстоянию должен был выполняться перехват противоракетой цели — боеголовки баллистической ракеты. При этом средняя скорость полета противоракеты должна была составлять 1000 м/с, а её система управления обеспечивать маневрирование с перегрузками 2–3 ед. на высотах 22–28 км.

Противоракета была оснащена твердотопливным разгонным двигателем ПРД-33 — в то время самым мощным пороховым двигателем в мире.

2.5.4. Система наведения противоракеты на цель [59–63]

Одной из центральных проблем при создании системы «А» была проблема проектирования системы наведения (системы автоматического управ­ления ракетой).

В процессе наведения требуется с высокой точностью знать координаты как цели, так и противоракеты. Анализ известных методов позволил сделать вывод о необходимости поиска новых подходов к решению указанной задачи. Идея, предложенная Г.В. Кисунько, получила воплощение в методе «трех дальностей». Физически данный метод реализовывался с помощью трех радиолокаторов точного наведения (РТН) ПР на цель, каждый из которых включал радиолокатор определения координат цели и координат ПР. Для размещения трех РТН на полигоне Сары-Шаган были выбраны три точки, являющиеся вершинами равностороннего треугольника, сторона которого равнялась примерно 170 км. Метод «трех дальностей» позволял измерять дальности с весьма высокой точностью, причем среднеквадратическая ошибка при этом не превышала 5 метров. Трудности триангуляции сверхскоростной цели в реальном масштабе времени преодолевались с помощью высокопроизводительных электронно-вычислительных машин, имеющих соответствующее программно-алгоритмическое обеспечение. Радиолокаторы и ЭВМ были соединены между собой с помощью широкополосных линий связи.

Заместитель главного конструктора систем ПРО профессор О.В. Голубев рассказывает: «Одной из наиболее серьезных была проблема определения координат баллистической цели и противоракеты с точностями, достаточными для использования осколочных зарядов. Учитывая, что основной вклад в величину ошибок вносит ошибка измерения угловых координат радиолокатором, Кисунько предложил применить метод, основанный на использовании замеров дальности из трех, географически удаленных друг от друга точек, — метод трех дальностей. При этом можно было добиться достаточно высоких точностей измерений координат цели и противоракеты в областях предполагаемого района расположения точек встречи. Нами были получены оригинальные формулы прямой зависимости всех трех координат от дальностей. Это позволило провести анализ точности метода трех дальностей, в частности, определить оптимальное расположение на местности трех дальномеров. Методом наведения был выбран метод параллельного сближения противоракеты с целью на встречных курсах, что было вызвано существенным превышением скорости цели над скоростью противоракеты и обеспечивало условия для поражения головной части ракеты дисковым полем осколков БЧ противоракеты».

Кроме средств наведения ПР системы «А», упомянутых ранее, в системе «А» использовались:

  • станция передачи команд (СПК) управления ПР;

2.5.5. Система передачи данных [144]

2.5.6. Боевая часть противоракеты [122]

Доктор технических наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ К.И. Козорезов о содержании и результатах решения проблемы говорит так:

«Задачи, поставленные генеральным конструктором систем ПРО, членом-корреспондентом РАН Г.В. Кисунько:

1. Создание неядерной боевой части к противоракете В-1000 полигонного экспериментального комплекса «А».

2. Разработка принципиальных основ конструкции боевой части с радиально растекающейся плазмой.

3. Разработка принципиальных основ конструкции взрывного узла накачки сверхмощного фотодиссационного квантового генератора (соавторы — академики Н.Г. Басов и Ю.Б. Харитон).

2.6. Алгоритм работы. общая боевая программа — «Мозг» Системы «А» [144]

«В ряде книг, посвященных ПРО, при описании системы «А» упоминается её Главный командно-вычислительный центр (ГКВЦ). На самом деле никакого единого ГКВЦ в системе «А» не было. Была в огромном зале описанная выше ЦВС и этажом выше в маленькой комнате центральная индикаторная станция (ЦИС), из которой осуществлялось на предстартовом этапе управление боевыми работами по испытанию системы «А». Роль центральной вычислительной системы выполняла ЭВМ М-40, которая фактически представляла собой двухпроцессорный вычислительный комплекс, обеспечивающий одновременное выполнение вычислительных операций и двухстороннюю связь в реальном масштабе времени по восьми дуплексным радиорелейным линиям со всеми управляемыми объектами системы «А». Зал имел площадь около 500 кв. м.

В состав комплекса входили: аппаратура счета и хранения времени (таймер), магнитный барабан (внешняя память) емкостью 6000 слов, печатающее устройство в цифровом коде.

Баллистическая ракета летит в безвоздушном пространстве со скоростью до 7000 м/с. На нисходящей части траектории при вхождении в атмосферу скорость падает. Но в расчетной точке встречи с противоракетой (ПР) она составляет около 2500 м/с. При скорости ПР около 1000 м/с счет времени при наведении её на цель идет в микросекундах. Решить эту задачу можно только в автоматическом режиме с помощью электронно-вычислительной техники. Для этого нужен соответствующий алгоритм — совокупность предписаний по преобразованию исходных данных в искомый результат. Исходные данные о положении баллистической ракеты (цели) поступают от СДО и РТН, о положении ПР — от РТН и РСВПР. На основе обработки (преобразования) этих данных в ЭВМ рассчитываются искомые результаты: целеуказания радиолокаторам, время старта противоракеты, команды по её выводу в заданную точку встречи с баллистической ракетой, время подрыва боевой части ПР и др. (рис. 2.10).

Рис. 2.10

В разработке исходного алгоритма управления системой «А» в той или иной степени участвовали все ведущие специалисты конструкторских организаций — разработчиков элементов системы «А». В процессе испытаний алгоритм непрерывно совершенствовался.

2.7. Противоракетный полигон (в/ч 03080)

2.7.1. Образование полигона [118, 125, 144, 196, 219, 238]

Система «А» — это сложнейший комплекс технических средств, требующий большого объема испытаний. К началу 1956 года были разработаны экспериментальные образцы радиолокационных станций, некоторые методы обнаружения и сопровождения баллистических ракет. Возникла необходимость отработки принципов построения и взаимодействия основных средств экспериментального комплекса ПРО на действующих макетах этих средств с проведением пусков баллистических ракет дальнего действия. Необходимо было исследовать и изучить новые радиотехнические методы обнаружения БРДД, отработать методы автоматизированного вывода и наведения противоракет на цель, определить эффективность действия боевых частей противоракеты и выяснить ряд других вопросов, возникающих при построении системы ПРО.

Решение этих проблем можно было осуществить только на специализированном полигоне. Совет Министров СССР Постановлением №170-101 от 3 февраля 1956 года обязал Министерство обороны разработать к III кварталу 1956 года эскизный проект такого полигона. Директивой заместителя министра обороны от 20 февраля 1956 года от 4-го ГУ МО была назначена комиссия под председательством генерал-лейтенанта артиллерии С.Ф. Ниловского, которая в период с 28.02.56 г. по 11.04.56 г. произвела выбор территории размещения полигона.

Обследование и изучение предполагаемой для полигона территории производилось с опорной базы (г. Балхаша) путем облетов на самолетах АН-2 и объезда некоторых районов на автомобилях.

При изучении местности использовались официальные документы и материалы, представленные областными исполкомами Карагандинской и Джамбульской областей, Карагандинским и Алма-Атинским геологическими управлениями и другими местными организациями.

Рассматривалось несколько вариантов размещения полигона. В целях приближения объектов к озеру Балхаш, при условии обеспечения безопасной зоны от падения ракет в районе железной дороги и станции Сары-Шаган, был выбран существующий ныне вариант с размещением его на территории Карагандинской и Джамбульской областей западнее озера Балхаш в пределах восточной и центральной части пустыни Бетпак-Дала (Голодная Степь).

2.7.2. Основатели полигона

Первым начальником ГНИИП ПВО №10 приказом министра обороны №0068 от 30.07.56 г. был назначен генерал-майор артиллерии Степан Дмитриевич Дорохов (1913–1966).

Этим же приказом главным инженером полигона назначен полковник М.И. Трофимчук, начальником штаба А.Н. Исаев.

Рис. 2.12. Седой Балхаш

Рис. 2.13. Просторы Балхаша

2.7.3. Строительство на полигоне

На огромной безжизненной территории предстоял огромный объем работ по строительству дорог, жилых, технических, служебных помещений и иных сооружений по обеспечению выполнения правительственной задачи.

2.8. Испытания системы «А» на полигоне Сары-шаган

Испытания на полигоне системы «А» начались весной 1957 г. с испытания РЛС РЭ-1. Эти испытания должны были подтвердить способность РЛС обнаруживать и сопровождать баллистические цели. Результаты испытаний оказались положительными и легли в основу разработки более мощного и совершенного радиолокатора РЭ-2, введенного в эксплуатацию летом 1958 года. Работы, проведенные на РЭ-1 и РЭ-2, подтвердили возможность обнаружения, захвата и автосопровождения высокоскоростных малоразмерных объектов.

Активными участниками этих исследований были капитан И.Ф. Маркелов, лейтенанты Л.А. Белозерский, Г.Ф. Засов, В.И. Звягин, Ю.К. Цуков и другие военные инженеры.

Одновременно с проведением испытаний на установках РЭ на полигоне велись работы по монтажу объектов системы «А».

Инженерно-технический состав полигона в сжатые сроки в совершенстве освоил сложную технику и работу на ней, за что получил высокую оценку главнокомандующего Войсками ПВО Маршала Советского Союза С.С. Бирюзова.

2.8.1. Стендовые и пуско-наладочные испытания объектов системы «А»

К середине 1957 г. изготовление основных аппаратуроемких технологических средств объектов системы «А» на заводах кооперации по ПСМ СССР в основном завершилось, а на площадках полигона строительные, энергетические и инженерные работы только разворачивались. В этих условиях было принято решение, не теряя времени, проверку функционирования трех радиолокаторов точного наведения РТН и, по возможности, всех других элементов системы «А» провести в Москве на стендах СКБ-30 КБ-1 и ИТМ и ВТ с действующим макетом М-40. В этих работах активное участие принимал заместитель главного конструктора по системе «А» СКБ-30 Н.К. Остапенко.

2.8.2. Автономные испытания объектов системы «А»

Автономные испытания каждого объекта системы «А» начинались по завершении стендовых испытаний и пусконаладочных работ и проводились по своим программам. Окончание испытаний объекта и готовность его к совместным испытаниям с другими объектами системы оформлялись актами. На заключительной стадии проводились совместные и комплексные испытания с участием всех объектов системы.

2.8.2.1. Испытания СДО «Дунай-2»

Строительство технологических зданий для размещения аппаратуры СДО началось в августе 1957 г., а уже в начале1958 г. приступили к монтажным и пусконаладочным работам. О том, как это делалось, ярко свидетельствует эпизод, о котором рассказал выпускник Харьковской радиотехнической академии им. Л.А. Говорова Г.В. Кононенко, который, проработав несколько лет на полигоне, был переведен в СНИИ-45, где прошел путь от научного сотрудника до начальника 1-го управления [144]:

«Для достижения необходимой дальности обнаружения БР станция должна излучать очень большую мощность. Главный конструктор станции В.П. Сосульников предусмотрел для этого синхронную работу двух мощных генераторов на одну антенну. Но его инженеры-монтажники никак не могли добиться синхронной работы генераторов.

Тогда Владимир Пантелеймонович удалил всех из передающего центра и попросил через каждые три часа приносить ему чайник крепкого кофе. Двое суток, не выходя из помещения, он трудился над этой проблемой. Добившись нужного результата, за несколько часов написал детальную методику настройки передатчика, растолковал её своим инженерам и, убедившись, что они его поняли, ушел спать.

2.8.3. Комплексные Государственные испытания системы «А»

К осени 1960 г. автономные и совместные испытания по функциональным подсистемам системы «А» в основном были завершены. Проведено несколько десятков работ в режимах ЗТПР (заданная траектория противоракеты), БРУЦ (боевая противоракета, условная цель) и БРУП (боевая ракета, условная противоракета). В режиме БРУП по данным СДО «Дунай-2» и РТН строилась и пролонгировалась траектория БР, а стрельба по ней имитировалась сначала с помощью аналоговой моделирующей установки ФЭ, которая затем из-за низкой надежности была заменена цифровой моделью, в разработке которой активное участие приняли военные инженеры-испытатели И. Железнов и А. Мартьянов. По завершении этой стадии работ были составлены акты о готовности всех объектов к комплексным испытаниям всей системы «А», и они начались. Каждое такое испытание называлось боевой работой. В них участвовали боевые расчеты на всех объектах системы «А», а также измерительных пунктах, линиях связи и системы единого времени. В совокупности в этих работах участвовало нескольких сотен инженеров-испытателей и руководителей работ, представителей конструкторских бюро и промышленных предприятий. В подготовке к боевым работам участвовали в той или иной степени все военнослужащие и вольнонаемные в/ч 03080. В это же время не менее интенсивные работы велись на ракетном полигоне в Капустином Яре, а вдоль южной границы бдительно следили за самолетами-разведчиками США, которые тоже «не дремали». Так что комплексные работы, по сути, имели государственные масштабы.

2.8.3.1. Боевые работы. Как это было

Вспоминает А.Ф. Кулаков: «Управление боевой работой в системах ПРО осуществляется с Главного командно-вычислительного центра (ГКВЦ). В системе «А» роль ГКВЦ выполняли ранее упомянутые ЦИС и ЭВМ М-40 с боевым расчетом программистов, находящимся за пультом управления. Оба эти объекта были соединены громкоговорящей связью (ГГС).

ЦИС представлял собой комнату с установленным в ней пультом-индикатором (ПИ). На ПИ размещались кнопки управления, электронные часы, индикаторы команд и сигналов, два экрана. Во время боевой работы на часах высвечивалось время, оставшееся до пуска ПР, а после пуска — время полета ПР. На индикаторах команд и сигналов высвечивались подаваемые команды управления и поступающие сигналы от управляемых объектов. На экранах высвечивались точки стояния РТН, стартовой позиции, отметки полета баллистической цели и наводящейся на неё ПР, отклонение ПР от расчетной точки наведения вплоть до встречи с целью.

Руководил боевыми работами всегда ответственный представитель генерального конструктора (даже в случае присутствия на ЦИСе самого генерального конструктора) совместно с представителями полигона от отдела ЦИС. На боевой работе, как правило, присутствовали заместитель начальника полигона по НИИР, начальник 1-го управления, начальник ЦИС Н.А. Решетников и дежурные офицеры. Упомянутые начальники, генеральный конструктор и ответственный представитель от генерального конструктора обязательно подписывали акт о проведенной боевой работе. У Г.В. Кисунько в углу ЦИС стоял диван, на котором он проводил служебные разговоры и отдыхал при затянувшихся паузах в боевых работах. Таким образом, боевая работа всегда проводилась только ответственным представителем генконструктора. За пультами ЦИС всегда были дежурные офицеры отдела ЦИС полигона (нач. отдела полковник Н.А. Решетников).

2.8.4. Продолжение испытаний системы «А». Ядерные взрывы над полигоном

2.8.4.1. Операции «Верба», «Кактус», «Крот» [144]

Разработка средств нападения, как известно, всегда опережает создание средств обороны. Вероятный противник приступил к созданию средств защиты головных частей БР путем оснащения их отражателями радиолокационных сигналов, разбрасываемых вокруг в радиусе до нескольких десятков километров.

Вскоре и в наших НИИ стали разрабатываться соответствующие средства защиты отечественных БР. Возникли две задачи: ракетчики должны искать средства для защиты головных частей БР и преодоления противоракетной обороны, а противоракетчики — средства подавления этих средств, селекции головных частей БР и их разрушения.

Для решения этих задач в 1961–1962 гг. на полигоне провели соответствующие испытания с использованием БР Р-12.

Операция «Крот» заключалась в том, что Р-12 оснащалась генератором шумовых помех в диапазоне рабочих частот РТН. Шумовые помехи выдавались в ответ на зондирующие импульсы РТН.

2.9. Испытатели системы «А»

2.9.1. Военные инженеры-испытатели [144]

Организация испытаний и исследований по тематике ПРО потребовала создания специальных подразделений на полигоне уже на начальном этапе испытания элементов системы «А».

В июне 1957 года была создана первая группа анализа, обработки и обобщения исследований, проводимых на экспериментальной установке РЭ-1. Осенью этого же года было сформировано два отдела — отдел анализа результатов полигонных испытаний (начальник отдела подполковник А.С. Шаракшанэ) и отдел обработки (начальник отдела подполковник И.Д. Савченко). Организационно эти отделы входили в управление главного инженера полигона.

В ходе развертывания работ по испытанию систем ПРО и ПВО они были значительно расширены, а их внутренняя структура изменилась в соответствии с задачами испытаний. В последующем директивой ГШ ВПВО страны управление главного инженера было реорганизовано в ряд управлений. Задача испытаний средств ПРО была возложена на 1-е научно-исследовательское испытательное управление.

Первое управление стало поистине мозговым центром организации, проведения и анализа результатов испытаний, изобретательской и рационализаторской работы, научных исследований по тематике ПРО, в выпуске отчетной документации.

В соответствии с программами испытаний и планами специальных работ инженерно-технический состав первого управления совместно с научно-исследовательскими, проектными, конструкторскими организациями МО и промышленности, войсковыми частями полигона проводил большую работу по совершенствованию боевых и технических характеристик испытываемых средств и систем ПРО, методов проведения испытаний и анализа результатов, позволяющих произвести достоверную оценку боеспособности испытываемых средств и системы.

2.9.2. Участие в испытаниях разработчиков системы «А» [144]

Разработчики объектов системы «А» принимали самое непосредственное участие в испытаниях этих объектов. Степень их участия зависела от этапа испытаний.

Стендовые и автономные испытания проводили сами разработчики при участии военных инженеров (в основном в качестве «стажеров»). Комплексные (государственные) испытания проводили военные инженеры в тесном взаимодействии с разработчиками. Для управления этим взаимодействием главные конструкторы средств системы назначали своих ответственных представителей. Ответственными представителями генерального конструктора были ранее упомянутые Н.В. Миронов, Н.К. Остапенко, И.Д. Яструб.

Все они были специалистами высочайшего уровня и большую часть своей жизни в этот период проводили на полигоне, организуя работу представителей своих организаций, участвующих в проведении испытаний и анализе их результатов. Большинство из них относились к категории, называемой «суперы».

Н.К. Остапенко вспоминает:

«В состав группы тематиков-«суперов» входили:

2.10. Создание и развитие системы полигонных измерений

Испытание любой системы вооружения, будь то противовоздушная, противоракетная или противокосмическая, немыслимо без развитой и оснащенной высокоточными системами и комплексами траекторных и телеметрических измерений сети измерительных пунктов, связанных между собой линиями связи, и высокопроизводительных средств обработки измерений, которые образуют систему полигонных измерений.

Важную часть материально-технического обеспечения испытаний вооружения и военной техники составляют технические средства испытаний, разворачиваемые на специальных испытательных полигонах. Создание новых, более эффективных средств вооружений придает особую актуальность вопросам повышения точности траекторных измерений, их достоверности и сокращению сроков обработки информации. Высокие требования к точности и достоверности обусловлены тем, что по результатам траекторных измерений принимаются ответственные решения о качестве и годности образцов вооружения. Ошибки в принятии таких решений могут иметь тяжелые последствия. В связи с этим развитие траекторных измерений должно существенно опережать развитие объектов измерений, что становится все труднее вследствие целого ряда причин, в том числе финансовых.

2.10.1. Обеспечение испытаний траекторными измерениями

С момента создания полигона развитию и качественному совершенствованию средств измерений уделялось самое пристальное внимание.

Для проведения испытаний полигонного образца противоракетной системы «A» на основании директивы штаба Войск ПВО страны от 11.05.1957 г. на территории 10-го ГНИИП МО СССР был сформирован отдельный измерительный центр.

Впоследствии на базе отдельного измерительного центра были созданы объекты измерительного комплекса.

Образование отдельного измерительного центра положило начало истории системы траекторных измерений.

Первые оптические измерительные средства на полигоне были введены в строй в 1957 году в составе двух кинотелескопов КТ-50 и аппаратуры службы единого времени (СЕВ).

2.10.2. Обеспечение испытаний радиотелеметрическими измерениями

В процессе испытаний систем ПРО и ПСО важное значение отводится радиотелеметрической информации, которая характеризует работу агрегатов и систем изделия и поведение их в процессе полета.

Крупный научно-технический вклад в дело организации телеметрических измерений, развертывания и испытания новой техники внесли специалисты испытательного управления и измерительного комплекса — полковники Е.Г. Сердюченко, В.А. Скоробогатько, подполковники Ю.Л. Лукомский, С.А. Мищук, В.В. Ковальчук, В.М. Невдах, В.И. Будков и многие другие. Высокий уровень теоретической подготовки и отличное знание вопросов получения телеметрической информации и создания программно-алгоритмического обеспечения систем обработки показали специалисты управления — И.П. Жданов, Н.А. Березин, И.П. Черкашин, В.Г. Кравец, Ю.Н. Канивец, Ю.Г. Орловский, Г.Ф. Кабицин, В.А. Рябухин, С.Н. Пешехонов, В.А. Дюбимов, служащие ВС Т.Н. Целищева, И.Н. Лушпаева, Л.А. Барыбина.

Многие офицеры, посвятившие всю свою службу на полигоне с момента его основания вопросам полигонных измерений, внесли определяющий вклад в дело их организации. К их числу следует отнести офицеров И.И. Глазырина, Г.Г. Симонова, Ю.Н. Мажугу, В.М. Баранова, К.Г. Никитина, Ю.С. Павлова, В.Н. Орлова, В.К. Крекотень, Н.И. Жилина, Г.И. Дымовского, К.С. Салахова, И.Д. Быкова, И.М. Федоряк, В.П. Дианова, В.И. Ковалева, В.М. Данилова, В.Г. Коломацкого, В.Г. Махортова, Ю.П. Буцика, Ю.А. Люлько, В.К. Федий, В.П. Соколова, В.А. Скоробогатько, В.Е. Муровцева и многих других.

Офицеры, проходившие службу на полигоне в системе полигонных измерений, приобрели высокие технические и организационные навыки и успешно работали на руководящих должностях в других организациях и военных учебных заведениях Войск ПВО, занимающихся вопросами измерений и подготовкой офицерских кадров. Это офицеры А.М. Бороденков, Н.П. Сентюрин, В.А. Иванов, Н.Н. Козлов, М.М. Малышев, О.В. Бинявский, Л.В. Градов, С.Ф. Максимов, В.Г. Потанин и другие.

В 1970 году после окончания Киевского ВИРТУ ПВО на объекте 6 начинал службу в должности инженера лаборатории СЕВ Ф.С. Лохматов, который за годы службы прошел путь от лейтенанта до генерал-майора, заместителя командира части.

2.10.3. Авиационное обеспечение полигона

Для авиационного обеспечения научно-исследовательских и испытательных работ, проводимых 10 ГНИИП ПВО, в соответствии с директивой Главного штаба Войск ПВО страны от 26 августа 1959 года №483322 на базе управления летной службы 10 ГНИИП ПВО началось формирование 60-й испытательной смешанной авиационной дивизии (ИСАД).

Формирование дивизии было поручено временно исполняющим должности: командира дивизии — Герою Советского Союза полковнику Батяеву Василию Сергеевичу, начальника штаба дивизии — полковнику Жарикову Николаю Ивановичу, старшего инженера дивизии — инженер-подполковнику Щербо Константину Николаевичу.

В состав дивизии вошли: 678-й гвардейский смешанный испытательный авиационный Забайкальский полк; 679-й отдельный испытательный транспортный авиационный полк; 297-я авиационно-техническая база; 1157-я отдельная радиолокационная рота; 305-й отдельный дивизион радиосветотехнического обеспечения.

Кроме указанных частей было сформировано управление дивизии в составе: батальона связи; группы по подготовке специальной аппаратуры; командно-диспетчерского пункта и метеогруппы.

В середине октября 1959 года к постоянному месту дислокации на аэродром Сары-Шаган перебазировался 678-й полк. Этим было завершено формирование дивизии.

2.11. Функционирование полигона в период 1976–2000 гг.

В зависимости от политической обстановки менялся характер задач, решаемых полигоном, а вместе с ними и количественный и качественный состав полигона. Штатная численность менялась от 15 288 военнослужащих в 1983 году до 10 848 человек в 1992 году, а затем после 1995 года происходит резкое сокращение численности полигона до 3659 человек. Со второй половины 1997 года происходит процесс передачи полигона в состав РВСН и переподчинения его 4-му ГЦП, который преобразовывается в межвидовой полигон. При этом численность 10-го испытательного полигона продолжает уменьшаться до 2491 человек в 1998 году и до 1551 человека в 2001 году. Соответственно понижались категории должностей военнослужащих.

Помимо задач создания средств ПРО, а в последующем и РКО, на полигоне с конца 50-х годов активно решались задачи создания средств противосамолетной обороны, а позже — решение задач ПВО средствами, основанными на новых физических принципах с использованием лазерной техники. Весом вклад полигона в испытания боевого оснащения отечественных ракетных комплексов стратегического назначения. Кроме того, на территории полигона был развернут учебный центр ВПВО, на котором проводились стрельбы войсковыми боевыми расчетами ЗРВ, в том числе войсковые учения различных уровней. На полигон при этом возлагалась задача мишенного и помехового обеспечения.

Двадцатипятилетие со дня образования военнослужащие полигона и жители города Приозерска отмечали в духе большой гордости за свой труд, который не остался незамеченным — за заслуги в создании средств специальной техники Указом Президиума Верховного Совета СССР от 20 апреля 1981 года 10-й ГНИИП Войск ПВО был награжден вторым орденом — орденом Красной Звезды. Родина высоко оценила и личный вклад военнослужащих и служащих полигона в разработку, создание и испытания вооружения, доблестный труд — 1418 человек награждены орденами и медалями, в том числе:

  • орденами: Трудового Красного Знамени — 22; Красного Знамени — 1; Красной Звезды — 129; «За службу Родине в Вооруженных Силах СССР» III ст. — 240; «За личное мужество» — 5; «За военные заслуги» — 24; «За заслуги перед Отечеством» II ст. — 51; «За укрепление боевого содружества» — 1;

  • медалями: «За боевые заслуги» — 184; «За отвагу» — 3; «За трудовую доблесть» — 67; «За трудовое отличие» — 61; «За отличие в воинской службе» I ст. — 120, II ст. — 455;

2.11.1. Командиры полигона Сары-Шаган

2.11.2. Командование полигона Сары-Шаган

2.11.3. Организация испытаний

Основные задачи:

  • выполнение испытательных и научно-исследовательских работ, связанных с созданием и совершенствованием систем противоракетной обороны, включая СПРН;

  • научно-экспериментальные и исследовательские работы в интересах создания оружия, основанного на новых физических принципах, для ПРО, ПКО и ПСО;

  • в интересах РВСН, ВМФ, ВВС, ВКС: обеспечение летных испытаний перспективных средств вооружения РВСН, ВМФ и ВВС; испытаний особо важных ИСЗ и космических аппаратов;

  • в интересах боевой подготовки Войск ПВО: проведение опытно-исследовательских и войсковых учений ЗРВ, РТВ, ИА ПВО и учебно-боевых стрельб сил и средств РКО.

2.11.4. Организационные структуры

Рис. 2.26. Организационная структура полигона

Рис. 2.27. Организационная структура полигона

2.11.5. Основные характеристики экспериментально-испытательной базы полигона

Пропускная способность:

  • 600 летных экспериментов в год (10 в сутки).

На полигоне развернуты средства:

  • ракетно-космической обороны (объекты 7, 6, 8, 35, 38, 2511, 2574, 3641, 3610, 3615);

  • измерительно-вычислительного комплекса (объекты ИП-40, ИП-70, ИП-79, ИП-17, ИП-12, ИП-15, ИП-10/6, ИП-3/35).

2.11.6. Летные испытания средств РВСН, ВМФ, ПРО

Рис. 2.29. Летные испытания средств РВСН, ВМФ, ПРО

Всего на полигоне было отработано (1956–1991 гг.):

  • 6 противоракетных комплексов;

  • 12 зенитных-ракетных комплексов;

2.11.7. Возможности полигона по натурному эксперименту

Рис. 2.30. Возможности полигона по натурному эксперименту

2.11.8. Иллюстрации, характеризующие основные этапы
развития полигона до 2000 года

Рис. 2.31. Город Приозерск

Рис. 2.32. Город Приозерск

Рис. 2.33. Маршалы Советского Союза П.Ф. Батицкий и А.А. Гречко
на полигоне Сары-Шаган

 

Редакционная коллегия:
В.М. Красковский, генерал-полковник авиации,
командующий войсками ПРО и ПКО (1986–1991);
Н.К. Остапенко, генерал-майор, главный конструктор
многоканального стрельбового комплекса ПРО
(МКСК «Аргунь») (1965–1974);
В.С. Матлашов, генерал-майор,
начальник полигона Сары-Шаган (1998–2008);
В.С. Белоус, генерал-майор, российский эксперт в области
ядерных вооружений, профессор Академии военных наук;
А.Ф. Кулаков, полковник, доктор технических наук, профессор;
В.К. Панюхин, полковник, заместитель начальника
полигона Сары-Шаган (1997–2002);
К.А. Пупков, заслуженный деятель науки РФ,
доктор технических наук, профессор;
Н.Д. Егупов, заслуженный деятель науки РФ,
доктор технических наук, профессор;
С.Н. Лютиков, полковник

УДК 623.4:629.7:621.039
ББК 39.62:31.4:68.5

Рецензенты:
Академик РАН Б.Е. Черток;
Руководитель научно-учебного комплекса «Специальное машиностроение» МГТУ им. Н.Э. Баумана, кандидат технических наук В.В. Зеленцов

Авторы:
В.С. Белоус, А.А. Грешилов, Н.Д. Егупов, В.П. Жабчук, В.Н. Иванов,
Г.В. Кононенко, В.М. Красковский, А.Ф. Кулаков, В.М. Куценко, С.Н. Лютиков,
В.В. Мальцев, В.С. Матлашов, А.М. Матущенко, Н.К. Остапенко,
В.К. Панюхин, К.А. Пупков, Н.К. Соколов, Ю.Н. Третьяков, И.С. Шальнов

Сотрудники полигона Сары-Шаган, материалы которых использованы при написании книги:
Н.Г. Боровков, Н.И. Гармонов, Н.И. Герус, П.Г. Гончаренко, П.К. Грицак,
В.В. Гриценко, С.А. Гудков, Н.П. Емельянова, Ю.Г. Ерохин, В.А. Ефремов,
В.Д. Жакевич, С.М. Жданов, Б.А. Загуменнов, А.А. Змитрович, В.М. Ищенко,
Е.А. Калюжный, В.А. Ковальчук, В.Г. Козлов, А.И. Коновалов, В.И. Курилов,
Ю.А. Кустов, Ф.С. Лохматов, Г.М. Малков, А.В. Мордик, Б.С. Мягков,
В.Г. Нарыжный, К.В. Поздняков, Я.Н. Потапчук, А.В. Приленко, В.В. Самылин,
В.Г. Севрюков, В.П. Соколов, А.В. Тарасов, Н.Д. Тимонов, И.М. Тутецкий,
В.А. Файнгольд, В.М. Федоров, С.П. Чернышов, А.В. Шевелев, А.И. Юшкевич

Щ88 Щит России: системы противоракетной обороны. — М.: Издательство МГТУ им. Н.Э. Баумана, 2009. — 504 с.

ISBN 978-5-7038-3249-3

В книге освещаются некоторые страницы истории создания, а также рассматриваются некоторые аспекты современного состояния элементов системы противоракетной обороны России. Трудом сотен тысяч ученых, специалистов, организаторов и руководителей предприятий, инженерно-технических работников, солдат, офицеров и генералов Советской Армии, рабочих десятков КБ, НИИ, предприятий, промышленных, монтажных, военно-строительных организаций, войсковых частей различного назначения были решены сложнейшие военно-технические проблемы XX столетия во имя создания противоракетной обороны.
Большое внимание в книге уделено Государственному орденов Ленина и Красной Звезды научно-исследовательскому испытательному полигону (полигону Сары-Шаган). История полигона — это история создания, испытаний и принятия на вооружение новейшей техники ПСО и ПРО.
О героической эпопее создания ПРО России, ее первопроходцах — создателях и испытателях — рассказано в этой книге.

Данный текст является рефератом 2-й главы книги "Щит России: системы противоракетной обороны

  • История
  • Военно-политическая
  • Вооружения и военная техника
  • Россия
  • XX век