Тайны Брестского мира

Версия для печати

Сегодня вдруг все заговорили о третьей мировой войне, которая никому не нужна. А вот мелкие «шалости» в различных регионах планеты позволительны, здесь великие державы шалят, они считают, что это им позволительно, во имя же так называемых национальных интересов. Оказывается, у отделенного от Европы Атлантическим океаном Вашингтона есть эти национальные интересы в Восточной Европе. Это они организовали «оранжевую революцию» на Украине в 2004 году, это они организовывали, а затем подбирали после «Революции гидности (справедливости)» премьер-министра Украины в феврале 2014 года, который довел жителей страны до предынфарктного состояния ценами на продукты питания и оплату коммунальных услуг. Для большинства людей результатом только начала евроассоциации стала нищета, которой пока не видно конца, а здесь еще   на ладан дышащая экономика и война на Юго-востоке Украины. Ясно одно, когда лидеры Украины пытаются выпрыгнуть за пределы своих умственных возможностей, происходит катастрофа. Это народу не нужно, более того народ жаждет мира и стабильности.

Попробуем разобраться, как этого удалось достичь в отдаленные годы начала XX века. Февральская и Октябрьская революции в Петрограде внесли свои коррективы в жизнь Российской империи. Нужно отметить, что еще перед Февральской революци­ей 1917 года фактор влияния на принятие решения официальными германскими кругами в отношении Украины возрастает. Ее значение становится очевидным, когда прини­мается во внимание тот факт, что Австро-Венгрия в начале ав­густа 1914 года открыто призвала к восстановлению Польши и больше никогда не отказывалась от реализации этой цели. План, известный как австро-польское решение, имел целью создание польского государства в рамках австро-венгерской федерации, но под опекой Берлина и Вены.

Следует отметить, в Галиции в годы Первой мировой войны наиболее четко обозначился рост украин­ского национализма, который скорее всего был обуслов­лен не столько силой или зрелостью движения, сколько ослаблением и окончательным крахом наиболее принципиаль­ных его противников — Австро-Венгрии и России.

В ходе Первой мировой войны ни одно событие не повли­яло на общую обстановку на восточных территориях сильнее, чем Февральская революция 1917 года в России. Она приветствовалась там как событие, которое во многом способство­вало окончанию войны, по крайней мере, на Восточном фрон­те. Политическая жизнь забурлила: начали формироваться Национальные комитеты, Рады, Советы и т.п. Нужно отметить, что национальные окраины, будто пробудились от спячки и начали поиск своего «я» в революционном движении. 

Нужно отметить, что национальное движение в Великой Украине ограничивалось желанием автономизации в составе Российской империи. Но, как и в Галиции местные укрофилы не мыслили себя вне Австрии, так и киевские укрофилы не могли себя представить вне России. Февральские события в России никак не отразились на политике местных украинских партий в Галичине. Они продолжали вести себя, как будто бы ничего и не произошло. Уже 4 марта 1917 года была создана Украинская Центральная Рада по инициативе лидеров Товарищества украинских поступовцев.  Кроме членов ТУП в состав Рады вступили представители военных, студенческих, культурно-просветительных, кооперативных и других организаций, научных структур: Украинского научного общества, Товарищества украинских техников и агрономов, Украинского педагогического общества, а также представители православного духовенства. Председателем Центральной Рады был избран историк М.С.Грушевский, который на момент ее создания еще не возвратился из ссылки. Заместителями председателя стали: представитель кооперативных организаций Киевщины Ф.Крыжановский, Д.Дорошенко от ТУП и Д.Антонович от украинских социал-демократов.

6 апреля 1917 г.  в Киеве открылся Украинский национальный   конгресс, на который прибыли делегаты от политических партий и различных украинских организаций. На третий день работы этого собрания был избран новый состав Рады. Председателем центральной Рады конгресс избрал тайным голосованием, но почти единогласно М.  Грушевского, его заместителями - С.Ефремова и В.Винниченко. Первая сессия обновленной Рады избрала Малую Раду в составе 20 человек для постоянной работы между сессиями Центральной Рады, которые должны проходить один раз в месяц. При Малой Раде создавались комиссии по организационным, военным, финансовым, юридическим и другим вопросам. Из 18 членов ЦР 12 (2/3) являлись австрийскими подданными. Численный состав Центральной Рады был переменным, количество мандатов постоянно увеличивалось от нескольких десятков в марте, до 822 в июле 1917 г.

Октябрьская революция в Петрограде внесла свои коррективы. Откликаясь на события в Петрограде, 20 ноября 1917 года Центральная Рада выпустила Третий Универсал. Этот документ был более решительным по своему содержанию, чем предыдущие два. Ситуация к тому обязывала. Впрочем, мягкотелые лидеры Рады и здесь оставляли для себя пути к отступлению. Провозглашение Украинской Народной Республики на территории, включавшей 9 губерний юга России: Киевскую, Волынскую, Подольскую, Херсонскую, Таврическую, Екатеринославскую, Полтавскую, Харьковскую и Черниговскую. Это было даже больше нынешней Украины, так как северные уезды тогдашней Черниговской губернии ныне входят в состав Брянской области России, а часть уездов Бессарабской губернии – в состав Молдавии.

Провозглашались широкие социально-экономические и политические преобразования: отмена помещичьего землевладения, введение 8-часового рабочего дня, государственного контроля над производством; созыв 9 января 1918г. Всеукраинского Учредительного собрания. Но уже первый всеукраинский съезд Советов (Харьков, декабрь 1917 года) объявил Центральную раду вне закона, провозгласил 12 (25) декабря Украинскую социалистическую советскую республику. В декабре 1917 года - январе 1918 года на территории Украинской народной республики большевики смогли установить советскую власть в Екатеринославе, Одессе, Полтаве, Кременчуге, Елисаветграде, Николаеве, Херсоне.

Интриги Брестского мира. Когда говорят о Брестском мире, то обычно акцентируют внимание на подписанном 3 марта российско-немецком договоре. В то время как сепаратный договор между УНР и Германией, подписанный 9 февраля 1918 года, почему-то всегда обходиться стороной.

Попробуем разобраться в перипетиях того времени. События тех лет свидетельствуют о том, что на территории нынешней Украины было несколько государственных образований, которые не имели статуса легитимности. Отсюда и следовала общая неразбериха.  

Во всяком случае в Брест-Литовске были делегации и от УНР и от Украинской (Советской) Народной Республики, провозглашенной 25 декабря 1917 года.

Нужно отметить, что как представители Антанты, так и четверного союза были заинтересованы в УНР и для этого были свои причины: для Антанты важно было сохранить восточный фронт, в то время как Германия и Австро-Венгрия были заинтересованы в подписании мирного договора, что позволяло им перебросить войска на Западный фронт и получить доступ к украинскому продовольствию.

Вот поэтому в конце ноября 1917 г. Киев становится важной резиденцией антантовских военно-политических миссий. Их главной целью было сохранение Восточного фронта. Они активизировались именно тогда, когда делегацию УНР собирались откомандировать в Брест. 21 декабря 1917 г., в день, когда она наконец отбыла из Киева, бригадный генерал Ж. Табуи сообщил А. Шульгину, что французское правительство назначило его «Комиссаром при правительстве Украинской республики». Английское – предоставило этот статус своему Генеральному консулу в Одессе Дж. П. Багге. Дальше союзники России не пошли. Их действия отнюдь не означали признания УНР де-юре.

Здесь следует обратить внимание, что ни Табуи, ни Багге не имели верительных грамот, поскольку как Англия, так и Франция вследствие своей довоенной политики сближения с Россией накануне Первой мировой войны находили невозможным в революционный период согласиться на расчленение русского государства. Такую позицию обуславливали важные геополитические соображения. Непризнание УНР в один из наиболее ответственных моментов Мировой войны, когда Антанта шла, казалось, на все, чтобы сохранить Восточный фронт, продемонстрировало глубину не восприятия ей украинской государственности. Это не оказывало содействия закреплению УНР в лагере Антанты, а лишь могло оттянуть начало переговоров Киева в Бресте.

Руководители УНР исходили из того, что армии союзников, отрезанные многотысячными расстояниями и фронтами, не могут предоставить ей эффективную вооруженную помощь. Одновременно немецко-австрийские войска закрепились на украинских землях или в непосредственной близости от них. Это и обусловило выбор УНР. Его с готовностью поддержали блокированные и проголодавшиеся Центральные государства.

 Таким образом, для ЦР выгодно было отправить на мирные переговоры в Брест-Литовск свою делегацию, и они это сделали.

 Представители Центральной Рады (ЦР) присутствовали в Брест-Литовске с 16 декабря неофициально, а 19 декабря участвовали «с согласия делегации России как представители независи­мой Украинской республики» в русско-германских переговорах по военнопленным. Перед немецкой стороной вставал вопрос, каким образом использовать новый фактор в предстоящих мир­ных переговорах.

Немцы вели себя осторожно. Госсекретарь Гилмар фон дем Буше-Хадденгаузен подготовил довольно обстоятельный меморандум по украинскому вопросу. Буше выражал озабочен­ность в связи с оппозицией Центральной Рады советскому правительству, опасаясь, что это может уменьшить шансы на мир на восточ­ных территориях, а также свести на нет усилия украинцев по созданию независимого государства, «поскольку представляет­ся сомнительным, найдется ли иное русское правительство, кроме большевистского, которое признает независимость Укра­ины».

Центральная Рада решила послать свою делегацию в Брест-Литовск 28 декабря 1917 года исключительно по собственной ини­циативе.  Официальная делегация Рады во главе со Всеволодом Голубовичем появилась в Брест-Литовске 1 января 1918 года.  Представители ЦР захватили и инициативу: заинтересованность в мире была обоюдная: и в ЦР и Германии с Австро-Венгрией, которых поджимал голод, а для ЦР наступили тяжелые времена - Киев готов был пасть под ударами красногвардейцев.

Маневры на переговорах. Переговоры между четырьмя делегациями центральных держав и делегатами Рады начались 6 января 1918 года. Несмотря на взаимное согласие германских военных и гражданских руководителей относительно желательности достижения договоренности с Украиной, они воздерживались от полного признания делегации Рады, хотя немцы пошли на это во время прибытия украинской делегации в Брест.  Не обошлось без сюрприза. Троцкий признал право посланцев Рады участвовать в переговорах в качестве отдельной делегации независимого государства за два дня до аналогичного признания центральных держав. Троцкий сделал это 10 января 1918 года на пленарном заседании мирной конференции. Р. фон Кюльман обратился к Льву Троцкому, возглавившему советскую делегацию на втором этапе переговоров, с вопросом, следует ли считать украинскую делегацию частью русской делегации или же она представляет самостоятельное государство. Троцкий фактически пошёл на поводу у германского блока, признав украинскую делегацию самостоятельной, что дало возможность Германии и Австро-Венгрии продолжать контакты с Украиной, в то время как переговоры с Россией топтались на месте. Как видим, именно Кюльман «подвел Троцкого к признанию делегатов украинской Рады».

Кстати Р. фон Кюльман вручил советской стороне австро-германские условия мира, согласно которым от России отторгались польские земли, Литва, Курляндия, часть Эстонии и Лифляндии и переходили под покровительство Германии.

Немцы признали украинскую делегацию только после ее угрозы покинуть Брест-Литовск. Заявление об официальном признании сделал 12 января 1918 года граф Чернин от имени всех центральных держав. Центральные дер­жавы пошли дальше Троцкого в официальном признании Рады, заявив, что украинское государство является полностью независимой политической общностью. Официальное призна­ние УНР вступало в силу, однако, только после подписания мирного договора.

Однако лишь на встрече 13 января, на которую не были допущены советские представители, делегация Рады вручила центральным дер­жавам точный список своих требований: уваже­ния принципа самоопределения, равно как установления всеобщего демократического мира без аннексий и контрибуций.

Позиции сторон. У немцев эти пункты не встретили возражений. Иначе они отнеслись к другим требованиям, например, передаче Укра­ине района Холма (Хелма) или требованию самоопределения украинцев и Восточной Галиции, Северной Буковины и Карпатской Рутении (позднее получившей известность как Подкарпатская Русь). Фактически это означало, что эти австро-венгерские провинции тоже должны были отойти к Украине.

Главный представитель Австро-Венгрии министр иностранных дел граф Чернин решитель­но отверг все территориальные требования, расценив их как вмешательство во внутренние дела Австрии. |Германия заняла такую же позицию, хотя она выражала готовность удовлетворить украинские претензии на Холмскую область.

В то же время положение Центральной Рады стало более затруднительным из-за серьезной угрозы вторжения красногвардейцев под командованием Владимира Антонова-Овсеенко. Потребность заключения мира с центральными державами становилась настоятельной.

Однако следует заметить, что британский офицер капитан Джеральд Фитц-Уильямс, тогда находившийся в Киеве с несколькими французскими офицерами, при помощи крупных взяток пытался склонить Раду на сторону союз­ников (имеется в виду Антанту-прим.авт.), и Троцкий в ответ на эту «циничную поддержку» заметил, что Рада «следует тем же курсом буржуазных правительств маленьких Балканских государств, которые одновременно берут взятки и от России, и от Австро-Вен­грии». [1]

В тоже время украинской делегации на руку были вести об отчаянном продовольственном положении в Вене, которые поступили в Бpecт-Литовск в середине января. Другими словами, переговоры зашли в тупик, чем отодвигались сроки подписания сепаратного договора УНР с центральными державами, который был необходим, как воздух обоим договаривающимся сторонам.

Но международное соглашение возможно между самостоятельными государствами, а УНР еще считалась частью России. Потребность изменить ее прежний правовой статус должны были разъяснить члены украинской делегации, которые срочно выехали из Бреста в Киев. Рекомендации педантичных представителей Берлина доложили руководству Центральной Рады. Провозглашение независимости УНР было ускоренно. Перед Центральными государствами открывались перспективы дальнейшего продвижения на Украину.

В Берлине не только инспирировали, но и составили текст обращения с просьбой ввести немецко-австрийские войска в Украину. Подписать его предложили членам украинской делегации в Бресте.

Следовало получить окончательное согласие от каждого правительства, и, имея это в виду, делегации догово­рились на временный перерыв в переговорах, а 20 января разъехались по своим столицам.

 Центральная Рада форсировала события (необходимо было быстро превратиться в субъект международного права и иметь право голоса на переговорах) и 24 января 1918 года приняла IV Универсал (здесь не обошлось без подсказок немцев), в котором подчеркивалось: … «Отныне Украинская народная республика становится неза­висимым, свободным и суверенным государством украинского народа, не подотчетным никому.»  Кстати универсал датируется 22 января 1918 г.

И вот делегация  в составе Александра Александровича Севрюка (1893-1941), главы украинской делегации, Николая Михайловича Любинского (1891-1938), секретаря  делегации, Николая Григорьевича Левитского (1880-1935), члена  делегации   Сергея Степановича Остапенко (1881-1937), профессора, экономического советника делегации после консультаций в Киеве, а также с IV Универсалом прибывает в Брест-Литовск, где в ходе бурного пленарного заседания 1 февраля представителям советского харьковского правительства В.Шахрая и Е.Медведева было решительно отказано в праве говорить от имени Украины. По настоянию делегации Рады, граф Чернин немедленно признал Украинскую на­родную республику от имени центральных держав свободным и суверенным государством с полным правом заключить договор. Договор с Украиной тем не менее выглядел довольно про­блематичным даже на этом этапе. Позиция Рады становилась слабее с каждым днем (8 февраля Красная армия вошла в Киев, а ЦР бежала).

Генерал М.Гофман и министр иностранных дел Германии Рихард Кюльман стали прикидывать, как помочь ей. Генерал Гофман считал трудности Рады «вре­менными» (хотя в то время она была выдворена с террито­рии Украины красногвардейцами). Он был убежден, что немцы смогут помочь Раде силой оружия и восстановить ее правление.

Тем временем делегация ЦР готовила проект договора, который включал следующие пункты:

1.      Прекращение состояния войны и возобновление дипло­матических и консульских отношений между подписывающи­ми сторонами.

2.      Поставка Украиной 1 млн. т зерна и продовольствия.

3.      Урегулирование всех остальных вопросов позднее через механизм специальных переговоров.

Таким образом, окончательный проект был готов для подписания в утренние часы 9 февраля 1918 года. Церемония подписания проходила в довольно праздничной обстановке, официальные круги Германии считали заключение договора событием большого значения. По этому случаю австрийский император Карл выпустил манифест. Германский кайзер Вильгельм II обратился также к народу с торжественным заявлением, в котором подчеркнул, что мир между центральными державами и Украиной был достигнут «в дружеской атмосфере».

Еще бы был решен важнейший вопрос обеспечения хлебом Германии и Австро-Венгрии.

В ходе переговоров также было подписано «СЕКРЕТНОЕ СОГЛАШЕНИЕ ПО ГАЛИЦИИ, ОБЯЗЫВАЮЩЕЕ ВЕНУ СОЗДАТЬ ОТДЕЛЬНУЮ УКРАИНСКУЮ ТЕРРИТОРИЮ КОРОНЫ» в котором: «…Делегаты Австро-Венгрии признают, что украинский ре­жим ввел в действие законы, гарантирующие права в Укра­ине поляков, немцев и евреев. Представители Украины, со своей стороны, обратили внимание на решение имперско­го и королевского правительства обеспечить украинцев в Австрии дополнительными гарантиями дальнейшего наци­онального и культурного развития, выходящего за рамки того, что гарантировано существующими законами. В связи с этим имперское и королевское правительство собирает­ся предложить Госсовету (Reichsrat), не позднее 20 июля 1918 года, законопроект, предусматривающий, что часть Во­сточной Галиции, населенная украинским меньшинством, будет отделена от этой территории короны и что эта часть вместе с Буковиной будет преобразована в особую зем­лю короны. Имперское и королевское правительство сдела­ет все возможное для превращения этого законопроекта в закон. Данное заявление составляет неотъемлемую часть общего договора о мире. Оно потеряет всякую силу в случае невыпол­нения какого-либо из условий названного договора.

Содержание данного документа является секретным»,

Брест-Литовск, 8 февраля 1918 года

Эрнст Найт фон Зайдлер, Граф Оттокар Чернин, министр иностранных дел,

         Александр Севрюк,

Николай Любинский,

Николай Левицкий

Холмская область - яблоко раздора. Несмотря на секретный протокол, реализация его затягивалась Веной и была на то причина: Рада находилась в постоянном напряжении после заключения с центральны­ми державами сепаратного договора: и причиной тому был вопрос о Холмской области, на которую, кроме УНР претендовали и поляки. Причем поляки добивались этой территории столь же ревностно, рассматривая ее приобрете­ние как первый шаг к восстановлению так называемой исто­рической Польши. Этим объясняются их острая реакция на австро-германское обязательство в Брест-Литовске уступить Холмскую область Украине и последующие выпады по этому поводу в будущем. (Польские лидеры выразили желание ехать в Брест-Литовск еще до того, как там появилась на конферен­ции украинская делегация.)

Неудивительно поэтому, что австрийцы, не теряя времени, пересмотрели договор с Украиной с целью пойти навстречу польским возражениям относительно Холмской области и Во­сточной Галиции. 19 февраля 1918 года австрийский премьер-министр Эрнст фон Зайдлер фон Фойхтенегг открыто заверил поляков в парламенте, что их интересы в Холмской области не будут проигнорированы. Но все же он сообщил им об уступках, сделанных Украиной накануне.

В принципе, отстаивая прежнее австро-германское обязатель­ство об уступке Холмской области Украине, министр иност­ранных дел Германии Кюльман полностью поддержал пози­цию австрийцев. Он заявил в рейхстаге, что Холмская область не будет передана ей немедленно и что западная граница го­сударства будет демаркирована специальной комиссией, состоящей из представителей сторон, подписавших договор с Ук­раиной, а также Польши.

Здесь нужно отметить, что после заключения 9 февраля 1918 г. Брестского мирного договора между УНР и странами Четверного союза началась репатриация украинцев Холмщины и Подляшья на родную землю. В некоторые дни число репатриантов достигало 2-2.5 тыс. человек. Всего же на Холмщину и Подляшье вернулось около 150 тыс. украинцев-беженцев.

Если в немецкой зоне оккупации препятствий возвращающемуся украинскому населению не чинилось, то в австро-венгерской польская администрация усиленно проводила колонизационную политику, предоставляя «обезлюдевшие» земли полякам. Кроме того, усиленно насаждался католицизм, что для польской администрации было важным моментом в полонизации, т.к. всех католиков она воспринимала как поляков.

Польское государство, имевшее исторические претензии не только на Холмщину и Подляшье, но и на значительно большую часть Украины, в результате насильственных демографических изменений периода первой мировой войны и послевоенного времени не могло не считать территории между Вепрем и Бугом этнически польскими. Таким образом, соображения исторического и этнического характера, переплетаясь с политическими, экономическими и военными интересами, как Польши, так и Украины, позволяли решать вопрос о принадлежности Холмщины и Подляшья произвольно и проводить границу между польским и украинским государствами в зависимости от воли третьих стран. Все это сильно запутывало и обостряло окончательное решение холмского вопроса, не делая ни один из вариантов его решения взаимоприемлемым.

Через две недели, 4 марта, между центральными держава­ми и Украиной в Брест-Литовске был подписан новый про­токол, подтверждающий данную формулу решения проблемы Холмской области. Эти протоколы кардинально изменили пер­воначальное соглашение (9 февраля) об урегулировании воп­роса о Холмской области, предоставив комиссии полномочия передвинуть украинско-польскую границу на восток.

Решимость генерала Людендорфа не дать возможность Поль­ше «расшириться за счет Украины» можно объяснить прежде всего тем фактом, что вопрос о Холмской области был обречен остаться нерешенным. Хотя в середине января 1918 года гене­рал предлагал, чтобы поляки и украинцы сами обсудили его за столом переговоров. Между тем не только австрийцы, но и гер­манский МИД продолжали противодействие официальным представителям Украины, занимавшимся вопросом Холмской области. Лишь в конце апреля 1918 г. Раде позволили, и то из-за уси­лий Людендорфа, принять меры, направленные на противодей­ствие польской пропаганде.

В целом, можно считать германское вмешательство во внешнеполи­тические дела Рады и неоказание поддержки территориаль­ным требованиям Украины, судя по всему, сыграли решаю­щую роль в разрастании украинско-германского конфликта, и они способствовали усилению недовольства германским господством в государстве.

Не воссоединившимися территориями, о которых украинцы сожалели значительно больше, чем о Бессарабии (ЦР имела виды на нее - прим.авт.), являлись Вос­точная Галиция и Холмская область. Будущее этих двух терри­торий неоднократно обсуждалось на переговорах в Бресте меж­ду представителями центральных держав и Киева в январе и феврале 1918 года. Обсуждение продолжалось весь год в рам­ках дипломатической деятельности в Восточной Европе. В ре­шении судьбы этих территорий были заинтересованы не толь­ко Украина и Польша, но также Австро-Венгрия и Германия.

Итак, на основе секретного соглашения, заключенного в Брест-Ли­товске, Восточную Галицию, территорию с преимущественно украинским населением, крепкими и хорошо организованными польскими общинами в городских центрах и большой общиной еврейского меньшинства, следовало объединить с Северной Буко­виной в особую украинскую «коронную землю» в рамках Австро-Венгрии. Понятно, что это соглашение, а также переход Холмской области под суверенитет Украины нельзя было реализовать до выполнения Украиной своих обязательств перед центральными державами (глав­ным образом по продовольственным поставкам). Большинство дипломатов относилось к такой возможности открыто скептически. Чернин выразил сомнение в способности Украины обеспечить все поставки за несколько дней до подписания договора с Укра­иной. С этого началось осуществление отказа от всех уступок, сде­ланных австрийцами в Бресте. Однако этого было мало австрий­цам, которые еще не забыли унижения в Бресте, когда они ограничились просто откладыванием выполнения своих обязательств.

Интриги Вены. Даже до того, как поляков открыто заверили в решимости Вены пренебречь уступками, предоставленными украинцам в Бресте (австрийцы сделали это буквально через несколько дней после подписания договора с Украиной), австрийский МИД попросил немцев помочь в ликвидации секретного соглаше­ния по Восточной Галиции. Имелось только две копии согла­шения: одна в распоряжении австрийцев, другая — у украин­цев. Министр иностранных дел Германии Кюльман отнесся к просьбе Вены, переданной 15 февраля 1918 г., благожела­тельно. Через неделю или около этого его представитель в Бре­сте Фридрих Розенберг уговорил украинцев передать ему копию документа «на сохранение» в Берлине.

Однако на этом нельзя было остановиться, особенно в свя­зи с хорошо известным негативным отношением к австрийцам нового украинского правительства, и приближением крайнего срока (20 июля 1918 года) для создания особой украинской «коронной земли». Более того, могущественные венгерские и польские парламентские круги, которые оказывали значительное влияние на внешнюю политику Австро-Венгрии, продолжа­ли критиковать пакет обещаний, сделанных Веной украинцам в Брест-Литовске.

Поэтому понятно стремление нового министра иностранных дел Буриана отделаться от этого неприятного эпизода во внешней политике Вены. Получилось так, что пра­вительство УНР укрепило решимость Вены разрешить проблему Галиции раз и навсегда. Оно сделало это посредством посто­янных обращений с просьбами о ратификации договора с Ук­раиной в Брест-Литовске всеми центральными державами вслед за признанием 2 июня гетмана Павла Скоропадского де-юре. Австрийцы, со своей стороны, добивались аннулирования секретного соглашения по Галиции и сделали это условием ратификации договора. Уверен­ная в «благожелательном нейтралитете» (то есть в полной под­держке) Берлина и зная, что не только Германия, но и Болга­рия и Турция желали ратификации договора, Вена решила действовать быстро и заставить гетмана П.Скоропадского согласиться с аннули­рованием документа. 1 июля посланнику Австро-Венгрии в Киеве графу Форгашу поручили лично связаться с гетманом и обсудить с ним в дружественной, но твердой манере австрий­ское решение. Посланнику следовало оправдать это решение ссылкой на неспособность Украины выполнить свои обязатель­ства, а также на кардинальные перемены в условиях, при ко­торых было заключено секретное соглашение. Вместо заключе­ния новой конвенции с целью объявления старого соглашения недействительным, Форгашу следовало попросить гетмана сде­лать устное заявление о принятии требования австрийского правительства, то есть совершить акт, щадящий самолюбие ук­раинцев. Судя по немецким документам, гетман согласился с австрийским требованием без особых возражений. Однако ук­раинский министр иностранных дел Дорошенко утверждал, что Скоропадский принял австрийское требование после энергичных протестов. Он поручил своему посланнику в Вене Вячесла­ву Липинскому продолжить защиту украинских интересов пе­ред лицом австро-венгерских властей в надежде заручиться германской поддержкой в преодолении давления Вены. Однако украинскую ноту протеста вручили графу Буриану только 24 июля 1918 года (более чем через неделю после сожжения украинской копии секретного документа). МИД Австро-Венгрии отверг ноту, «поскольку весь вопрос уже был разрешен в Кие­ве». Вторая нота от 28 июля, отправленная послом Липинским графу Буриану почтой, оказалась столь же никчемной, как и первая. Но секретное соглашение уже было сожжено.

По прочтении сжечь. Копия секретного соглашения была сожжена 16 июля заместителем главы германского МИД фон Буше. На сожжении присутствовал австрийский посол в Берлине князь Гогенлоге. Немцы, столь же причастные к этому «дипломатическому шагу», как и австрийцы, тоже заявляли, что вопрос закрыт, и отказались втягиваться в дальнейшие его обсуждения.

Уничтожение секретного австро-украинского соглашения по Галиции не приблизило ратификацию Веной договора с Укра­иной. То, что Австрия и не собиралась его ратифицировать, по крайней мере на данном этапе, явно прослеживается из ее ре­акции на решение Болгарии и Германии закончить ратифика­цию договора, что они совершили в Вене 15 и 24 июля соответственно. Обмен нотами о ратификации в каждый из этих дней освещала местная печать. Австрия немедленно и энергично вы­разила неудовольствие этой акцией Софии. Берлин тоже поставил Вену перед свершившимся фактом. Через два дня временный поверенный в делах рейха в Вене князь Штольберг-Вернигероде официально сообщил графу Буриану об обмене ратификаци­онными нотами между Германией и Украиной. Буриан сразу же выразил в специальной ноте германскому МИД протест против такого запоздалого уведомления.

Несколько запоздалый обмен ратификационными документами между Украиной и Турцией в Вене 22 августа тоже не изменил позиции Австрии по этому вопросу. (Задержка была вызвана, очевидно, украинско-крымским спором, в который Турция была прямо вовлечена.) Ближе всего к ратификации Австрия подошла в начале октября 1918 года. Тогда Буриан, осознав в конце концов, что политика противодействия ратификации стала бесполезной, составил проект ратификационного документа и представил его на подпись императору. Польское влияние на Вену оказалось, однако, сильнее желания графа Буриана вызвать хотя бы частичное улучшение отношений между Австро-Венгрией и Украиной. В последующем договор, заключенный между двумя странами в Брест-Литовске, так и не ратифицировали.

Итак, можно подвести итог.  Мир­ный договор с Украиной, подписанный 9 февраля 1918 года давал Централь­ным государствам, в частности, Германии и Австро-Венгрии крайне необходимое зерно и другие продукты, помимо людских ресурсов, а самое главное они получили практически неограниченный доступ к экономической эксплуатации Украины и этим самым спасли свои страны от наступающего голода. Вместе с тем, они понимали, что ЦР нельзя принимать всерьез ни политически, ни экономически. Анг­ло-французские попытки подкупить Раду потерпели крах. Как философски заметил Фитц-Уильямс, «план не удался, поэтому его следует назвать плохим. Если бы он удался, его назвали бы хорошим».[2]

Центральная Рада на штыках захватчиков вернулась в Киев, чем продлила свое существование (правда не на долго лишь до 28 апреля 1918г., с помощью немцев пришел к власти П.Скоропадский), но так и не добилась выполнения Германией и Австро-Венгрией своих обязательств относительно получения Галицией и Буковины статуса «коронных земель», а также включения в состав УНР Холмской области.

Описание: 350px-Brest-litovsk-feb-9-1918b

Подписанты мира слева направо: генерал Бринкманн, Николай Любинский, Николай Левитский, Александр Севрюк, Макс Гоффманн и Сергий Остапенко

Заключение Украиной сепаратного договора имело далеко идущие последствия для Советской России, которые в целом сводились к следующему: потеря источ­ника продовольственного снабжения и сырья, в которых Рос­сия в то время остро нуждалась. Более того, договор облегчил дальнейшее наступление Германии на Восток, которое вскоре вставило Петроград принять условия немцев и подписать 3 марта Договор без всяких ус­ловий и привело к росту национальных движений на других пограничных территориях (Кавказ, Крым и Белоруссия)

Интервенция Германии. Договор с Украиной в Брест-Литовске не предусматривал оказание Германией прямой военной помощи Раде в борьбе с большевиками. Возможность соглашения о союзе в ходе переговоров упоминалась, поднимали эту тему немцы и в ряде других случаев, но в то время, когда рассматривался вопрос о германской военной интервенции в Украине, времени для работы над таким соглашением не было. Положение Рады стало отчаянным, существовали опасения, что украинское правительство может пасть до того, как немцы придут к нему на помощь. Не имея возможности установить контакт с Радой (в то время уже оставившей Киев), немцы связались с Николаем Любинским, единственным членом украинской делегации, еще остававшимся в Брест-Литовске. Они рекомендовали ему выступить с официальным обращением к Германии за помощью против большевиков для спасения Рады от полного разгрома.

По одной версии полагают, что генерал Гофман для «упрощения и облегчения» дела вручил Любинскому 15 февраля «Обращение к германскому народу» (отпечатанное в Берлине). Он попросил Любинского подписать документ от имени правительства Центральной рады. На основе немецких архивных материалов точность украинской версии происхождения обращения за помощью установить нельзя. В них нет документов, относящихся непосредственно к этой проблеме.

По другой версии, согласно официальному австрийскому источнику, делегаты Рады Севрук, Левицкий и Любинский составили два почти идентичных обращения, одно — к немецкому, другое — к австрийскому народу. К тому времени Рада оказалась в столь бедственном положении, что необходимость военной помощи центральных держав больше под сомнение не ставилась. Что беспокоило больше всего украинских делегатов в Бресте, так это проблема личной ответственности за столь роковое решение.

Положение Любинского было особенно затруднительным. Он тоже утратил связь с Радой и оставался единственным украин¬ским представителем, остающимся в Бресте. Но времени для ожиданий и размышлений не было. Наконец, ему удалось связаться по телефону с Севруком, главой украинской делегации, находившейся в Вене. Оба деятеля решили, что у Украины нет иного выбора, кроме как принять предложение Гофмана.

Верховное командование вооруженных сил Германии получило обращение в тот же день. Оно немедленно уведомило кайзера и МИД, что германская военная помощь будет оказана без задержки и что двум немецким частям приказано двигаться на Пинск и Ровно. Учитывая заинтересованность немцев переправить на Западный фронт как можно больше войск, а также то, что большевистские силы в Украине состояли в основном из нерегулярных войск и слабо организованных частей Красной гвардии с севера (по численности не более двух-трех дивизий), возможно, стремление Рады перебросить на Восток с итальянского фронта галицийский легион сечевых стрельцов, состоявший преимущественно из украинских подразделений австрийской армии, на борьбу с Красной гвардией не было столь «наивным», как это позднее представляли некоторые исследователи того периода истории.

Большинство галичан-украинцев, служивших во время Первой мировой войны в австрийской армии, размещались на итальянском фронте. Из них формировались преимущественно украинские части. Точное их число неизвестно, но из них можно было составить несколько дивизий и послать в Украину, если бы австрийцы пожелали рассмотреть такой план всерьез. Но его отвергли из-за так называемых проблем с переброской.

Имелся также украинский план направить ограниченный контингент германских войск в район украинско-российской границы на севере, где они бы действовали против большевиков. Существовал также план одеть некоторые германские подразделения в украинскую форму и бросить их на борьбу с красными наряду с остатками украинских войск, лояльных Раде.

Интересно, что германское военное руководство воспринимало некоторые из этих предложений весьма серьезно. Например, генерал Гофман не считал на первых порах украинский план переодевания немецких солдат в украинскую форму неприемлемым. Он полагал, что Украину могла избавить от большевиков небольшая военная сила и что прямая неприкрытая интервенция Германии ослабит положение Рады в стране. Генерал Людендорф тоже был готов рассмотреть некоторые из украинских предложений.

16 февраля он приказал следовать в Ковель на Волыни для присоединения к войскам Рады украинское подразделение численностью около 1000 человек во главе С украинским генералом. Подразделение было сформировано в основном из бывших украинских военнопленных с приданными ему немецкими офицерами и солдатами.

Но даже после принятия решения о прямом и открытом вторжении своих войск в Украину немцы предпочитали преподносить свое наступление как совместное украинско-германское предприятие. Немцы не возражали против «приказа» Любинского военнопленным, находящимся в Германии и Австрии, призывавшего их «от имени Рады» присоединиться к украинским войскам в борьбе против большевиков. Военнопленных, не желавших подчиниться приказу, заранее предупреждали, что их будут считать предателями и что им будет отказано в возвращении на родину после освобождения Украины. Почти одновременно немцы сформировали из украинских военнопленных две дивизии. Австрийцы последовали их примеру после некоторого промедления. Эти контингенты должны были отправиться в Украину через два-три месяца.

Германский поход в Украину начался 18 февраля вместе с возобновлением боевых действий против России на севере. Группировка войск генерала Линзингена начала свои операции на Волыни (где остатки сил Рады еще воевали против большевиков), наступая главным образом вдоль железных дорог. Ее цель состояла во взятии Киева. 1 мая она вошла в этот город. Способ наступления вдоль железных дорог использовался в ходе всей операции. Такая тактика позволила немцам быстро продвинуться в глубь страны и оккупировать ограниченными силами и с минимальными потерями обширную территорию.

Немцы позволили лишь незначительным силам украинских поиск выполнять важные задачи на оккупированной территории, главным образом по политическим соображениям.

Откликаясь на просьбу Любинского, оставшегося в Брест-Литовске опеке после того, как другие члены украинской делегации уехали, генерал Гофман организовал вступление их войск в Киев перед германской армией с целью укрепления авторитета Рады и создания впечатления, будто освобождение Украины было совместным предприятием, в котором ее войска играли важную роль.

Подобно этому проводились такие мероприятия во многих других городах. Следует также сказать, что украинцы, поддерживаемые германской артиллерией, вели кратковременные, но жестокие бои с отступающими большевистскими частями. Во многих случаях они заслуживали права быть первыми при вступлении в город или поселок.

Только после возвращения Рады в Киев в начале марта 1918 года командование двух стран пришло к соглашению, что украинская армия должна оставаться самостоятельной в административном и оперативном отношении, находиться в непосредственном подчинении военного министра собственного правительства. Впрочем, в совместных операциях против большевиков обе армии договорились о тесном сотрудничестве. На практике, однако, украинцы предпочитали действовать самостоятельно, чтобы обеспечить себе почетное право вступать в населенные пункты перед германскими войсками и выглядеть освободителями страны.

Начало германского наступления в Украине 18 февраля сопровождалось «походным приказом», характеризовавшим операцию как поход с целью оказания «военной помощи государству, с которым нас связывает договор против общего врага, большевиков». Немцы прекрасно знали о слабой правовой основе их украинского предприятия (обращение Любинского за помощью от имени Рады). Они проявили большой интерес к созыву Рады до начала кампании. Они хотели, чтобы украинское правительство подтвердило правомочность акции своего делегата и, таким образом, признало легальный статус пребывания германских войск в Украине. 19 февраля (через день после начала кампании) Рихард Шюлер снова напомнил МИД о необходимости восстановления полномочий Рады на вновь освобожденных землях с целью убедить украинских крестьян в том, что они сталкиваются не просто с военной оккупацией, но с возвращением законного правительства, которое они должны поддерживать. На следующий день Шюлер призвал провести ее заседание в Ровно (Волынь), чтобы она без колебаний поддержала просьбу о германской военной помощи.

Хотя немцы продолжали проявлять интерес к укреплению власти Рады, способствуя ее возвращению в Киев как можно скорее, они также стремились укрепить ее международные позиции, добиваясь ее признания. В начале марта они попытались поднять этот вопрос перед Швейцарией, однако посол этой страны не верил в успех подобного шага, и вскоре вопрос был снят.

По мнению официального Берлина, единственная иностранная держава, которую можно было принудить к признанию Рады, была Советская Россия. Немцы настаивали на включении этого пункта в русско-германский договор, который они навязывали Петрограду 3 марта. Инициатива включения этого пункта исходила от украинского представите¬ля в Бресте Николая Любинского. Немцы охотно согласились отстаивать интересы Рады в переговорах с большевиками.

Когда немецкие войска начали 18 февраля 1918 года свой поход в Украину, австрийцы к ним не присоединились. Несмотря на многократные попытки представителей Рады добиться австрийской военной помощи, предпринятые вскоре после подписания договора в Бресте, Вена упорно отказывалась от участия ее вооруженных сил в каких-либо новых операциях на Востоке. Украинцам заинтересованность в австрийском участии диктовали не только военные соображения, но также надежда на то, что присутствие армий двух государств на их территории могло сослужить в будущем полезную службу, предоставляя возможность использовать их в качестве противовеса друг другу.

1 марта 1918 года Центральная рада на германских штыках вернулась в Киев. Впрочем, новым хозяевам Украины – немцам – было нужно совершенно послушное правительство. Поэтому в апреле был организован государственный переворот. Съезд «союза хлеборобов» – крайне правой организации крупных помещиков – инсценировал «призвание на гетманство» генерала Павла Скоропадского. Ещё раньше представители германской оккупационной администрации навязали Скоропадскому секретное соглашение об обязательствах перед своими покровителями. 29 апреля 1918 г. «гетман Украинской державы» «официально» вступил в должность.

Подводя итоги, можно констатировать, что сепаратный мир подписанный представителями УНР и странами четверного союза давал ЦР шанс удержаться при власти в борьбе с Крас­ной гвардией с опорой на Германию и Австро-Венгрию. Их помощь воспринималась как «второй шанс» Рады в деле превращения молодого украин­ского государства в жизнеспособную политическую структуру.

Между тем, УНР практически превращалась в целиком зависимое государство, где Германия превращалась в главную оккупирующую силу, которая была чрезвычайно заинтересована в эксплуатации экономических ресурсов УНР.

Вот как оценивает подписанный договор граф Чернин. «Мир с Украиной состоялся под давлением начинающегося форменного голода. Он носит на себе все признаки своего происхождения. Это правда. Но не менее справедливо и то, что, хотя мы и получили из Украины гораздо меньше того, на что рассчитывали, — без этой поддержки мы и вовсе не могли бы продержаться до нового урожая. Статистика показывает, что весной и летом 1918 г. из Украины прибыло 42.000 вагонов. Это продовольствие больше неоткуда было получить. Пусть те, кто осуждают мир, помнят, что эти припасы спасли миллионы людей от голодной смерти.» [3]

Всего ввезено для всех государств, заключивших договор: Германия, Австро-Венгрия, Болгария и Турция — 113,421 тонн; из них для Австро-Венгрии — 57 382 тонн; из них круп и муки — 46.225 тонн.[4]

Товары австро-венгерского центрального закупочного общества[5]

 

Всего

Из них Австро-Венгрии

Масло, жир, шпик

3.329.403 кило

2.170.437 кило

Растительное масло

1.802.847 кило

977.105 кило

Сыр творог

420.818 кило

325.103 кило

Рыба, мясные консервы, селедки

1.213.961 кило

473.561 кило

Рогатый скот

105.542 штук (46.834.884 кило)

55.461 штук (19.505.760 кило).

Лошади

95.976 штук (31.625.175 кило)

40.027 штук (13.165.725 кило).

Солонина

2.927.439 кило

1.571.569 кило.

Яйца

75.200 ящик.

32.433 ящик.

Сахар.

66.809.969 кило.

24.973.443 кило.

Разные продукты.

27.385.095 кило.

7.836.287 кило.

Всего

172.349.556 кило

61.528.220 кило

Итого

30.757 ваг.

13.037 ваг.

 

Заключение Украиной сепаратного договора имело далеко идущие последствия для Советской России, которые в целом сводились к следующему:

  • потеря источ­ника продовольственного снабжения и сырья, в которых Рос­сия в то время остро нуждалась;
  • более того, договор облегчил дальнейшее наступление Германии на Восток, которое вскоре вставило Петроград принять условия немцев без всяких ус­ловий.
  • Наконец, немцы распространили свое господство еще дальше на Восток, оккупировав почти треть территории Дон­ской области и постепенно дойдя до Грузии.

Несмотря на Брестские соглашения УНР: не получила Холмскую область, Галиция и Буковина так и не получили статус «коронных земель». Более того, Холмскую область начали осваивать поляки, не сбрасывая со счетов приобретение других территорий на Востоке, таких как Галиция, Виленская область и некоторые области Белоруссии.

Тем временем, Галиция и Буковина оставалась под властью Австро-Венгрию, но не долго и вскоре Галиция перешла во владение Польши, а Буковина стала румынской.

И только «вождь народов» Иосиф Сталин - человек года 1939 и 1942 по версии журнала Time,  вернул эти земли в состав Украинской ССР. Историю не стоит пинать! Ее нужно знать и не переделывать каждой власти под себя.

Автор: Александр Маначинский, кандидат военных наук


[1] Роберт Уорт. Антанта и русская революция. 1917-1918/Пер.с англ. Л.А.Игоревского.-М.: ЗАО Центрполиграф, 2006. – С.252.

[2] Роберт Уорт. Антанта и русская революция. 1917-1918/Пер.с англ. Л.А.Игоревского.-М.: ЗАО Центрполиграф, 2006. – С.253.

[3] Чернин О. В дни мировой войны. Воспоминания бывшего австрийского министра иностранных дел. / Перевод с немецкого М. Константиновой, пред. М. Павловича. — М.-Пг.: Гиз, 1923. —  http://militera.lib.ru/memo/other/czernin/10.html

[4] Там же.

[5] Чернин О. В дни мировой войны. Воспоминания бывшего австрийского министра иностранных дел. / Перевод с немецкого М. Константиновой, пред. М. Павловича. — М.-Пг.: Гиз, 1923. —  http://militera.lib.ru/memo/other/czernin/10.html

 

 

15.01.2016
  • Эксклюзив
  • Военно-политическая
  • Россия
  • Европа
  • СНГ
  • XX век