Реформирование органов управления политикой безопасности России для повышения эффективности использования национальных ресурсов и возможностей

Версия для печати

Повышение эффективности стратегического сдерживания – основное направление политики безопасности России. Часть II.

Определение задач, ресурсов, выбор средств и методов противоборства зависит прежде всего от эффективности органов управления. Поэтому любые шаги требуется начинать с создания такого эффективного органа. В первую очередь необходимо решить организационно-политические вопросы, так как они были оперативно решены в июне-июле 1941 г. при создании Государственного комитета обороны СССР, когда были созданы: новая система управления нацией и страной в чрезвычайных условиях, новая концепция обороны, принципиально новая организация государственного и военного управления[1].

Без ясного определения субъекта, который будет отвечать за реализацию всего проекта, дальнейшая работа теряет эффективность, а в условиях современной России (когда реализация решений крайне неэффективна) – всякий смысл. Сегодня этот процесс развивается стремительно, хаотично и непоследовательно.

Можно в этой связи привести следующие примеры: создание правительства Гайдара привело к политике радикальных либеральных реформ, правительства Черномырдина – к политике кризисного управления, правительства Примакова – к политике антикризисного управления, а правительства Путина – к политике в условиях чрезвычайных ситуаций.

Последующие правительства при президенте В. Путине и президенте Д. Медведеве так или иначе были правительствами, реализующими (с разной степенью успеха) политику инерционного развития и стабилизации, очень медленного выползания из той глубокой ямы, в которой оказалась Россия к концу 90-х годов, и не более того. Это привело в итоге к тому, что Россия в 2018 г. по основным показателям вышла на уровень РСФСР 1990 г., т. е. вышла из глубочайшего кризиса, а 2014–2017 гг. были годами стагнации и «обороны» от санкций.

Эффективная стратегия стратегической стабильности и обеспечения безопасности невозможна – ни на стадии подготовки, ни на стадии реализации – без ясного определения того субъекта, который будет эту стратегию реализовывать. Особенно важно в этой связи подчеркнуть, что основная проблема государственного управления России – безответственность и неэффективность – не может быть решена без решения о субъекте политического управления развитием и безопасностью страны в условиях кризиса (а фактически военно-силового противоборства) в принципе.

Необходимо изначально признать, что традиционные органы управления внешней политикой – Совет безопасности, МИД России, а также аппарат помощника президента, Министерство обороны, Генеральный штаб и Служба внешней разведки (СВР) – не смогут в настоящее время уже адекватно реагировать на складывающуюся в мире военно-политическую ситуацию по двум основным причинам.

Во-первых, они в принципе не могут обеспечить эффективное стратегическое сдерживание, потому что их деятельность слабо координируется с другими органами власти и общества (существуют в реальности такие явления, как: «политика Газпрома», «политика Минфина», «политика Минобороны», МЧС, ГРУ, СВР и т. д.). При этом общенациональные ресурсы используются неэффективно и не полностью, а процесс разработки и принятия решений непростительно затягивается.

Во-вторых, причина в отказе правящей элиты страны от функций политического и идеологического руководства, которые остались у президента в качестве «личных» инструментов политики и влияния. Основная причина в том, что в соответствии с Конституцией России за внешнюю политику страны и её безопасность отвечает президент, который должен быть обеспечен механизмом реализации общей национальной и государственной, а не ведомственной политики. В настоящее время такого механизма нет, что неизбежно ведёт к существованию одновременно «разных политик».

Если в СССР функцию координации (идеологической и организационной) общей внешней политики осуществлял ЦК КПСС в лице Политбюро (члена Политбюро, министра иностранных дел) и секретарей ЦК КПСС, то в настоящее время координацию соответствующих направлений не осуществляет никто.

Нужна общая ясная идеология (стратегия), обязательная для выполнения, а не в виде малоизвестной Концепции внешней политики, которая не обязательна для выполнения даже в МИД, не говоря уже о других организациях, ведомствах, а тем более институтах общества. Кроме того, нужна общая политика, при которой сферы деятельности отдельных институтов, пересекаясь, не должны противоречить друг другу. Таким образом, требуется принципиальная реформа механизма управления внешней политикой, в результате которой такая политика стала бы не просто скоординированной, а единой, представляющей интересы не только всех основных властей (законодательной, исполнительной и даже судебной) и органов управления, но и всего общества и бизнеса. Только такая единая политика может быть активной, наступательной, а не только оборонительной.

Суть идеи заключается в том, что политика безопасности России в ХХI в. (учитывая фактически развивающийся военно-силовой сценарий ВПО) должна быть единой, подчиняющейся конкретному органу, где отдельные структуры и органы государственного и общественного управления становятся частью такой общей политики. МИД России, Минобороны, ФСБ, МЧС, а также все другие силовые и прочие органы управления должны координировать свою деятельность в рамках общей политики безопасности.

Функции управления должны быть сосредоточены (по аналогии с ГКО СССР) в компетенции Совета национальной безопасности под руководством президента России. Такой совет стал бы органом оперативного управления, а не только совещательным органом при президенте страны, причём уже не только институтов государства, но и общества и бизнеса, т. е. стал бы в реальности общенациональным.

Более широкий состав Совета безопасности может составлять другой орган, такой, например, как Госсовет, куда могут входить не только федеральные министры, но и руководители госбанков, губернаторы, главы республик и крупных регионов, руководители парламентских фракций.

В обязательном порядке должны присутствовать две категории – представители частного бизнеса и институтов гражданского общества, которые смогут выполнять функции управления этими секторами общества и экономики.

Этот единый орган должен обеспечить перевод внешней политики из узкопрофильной компетенции МИД в компетенцию органа общенационального управления с тем, чтобы использовать методы и средства не только традиционной дипломатии, но и других возможностей и институтов нации:

  • активизацию внешней политики, перехват инициативы и навязывание своих правил противоборства, а не реагирование на создаваемые реальные и мнимые угрозы.

 

Современная политика стратегического сдерживания является изначально сугубо оборонительной не только формально (в соответствии со Стратегией), но и по своей сути, хотя известно, что только оборонительными действиями эффективной обороны победы добиться невозможно;

  • координацию всех ветвей власти и органов государственного управления, а также бизнеса и общества в рамках единой стратегии безопасности.

 

Нужен переход от стадии повышения координации на стадию единой политики безопасности, когда необходимо одновременно и в разных масштабах использовать все ресурсы, возможности, способы и средства самых разных институтов и граждан;

  • повышение оперативности управления, контроля и эффективности, включая снижение затрат, для реализации политики.

 

На стадии сетецентрического управления всеми ресурсами и способами против множества целей одновременно невозможно сохранить управляемость политикой безопасности (в частности, если использовать одновременно средства МИД, Минобороны, Минфина и общественных институтов).

Следующий шаг – необходимо определить с достаточно высокой точностью, какими ресурсами обладает нация для эффективного стратегического сдерживания, потому что у руководства страны до сих пор:

  • нет точной информации об имеющихся реальных и потенциальных ресурсах;
  • руководство далеко не всегда в своей политике использует те ресурсы и возможности, которые есть у нации (а не только у государства).

 

Соответственно, при планировании подобных мероприятий по повышению эффективности стратегического сдерживания, в том числе в политико-дипломатической области, необходимо чётко понимать свои возможности во всех областях противоборства (информационного, политического, культурного, финансового и военного), включая, прежде всего те, которые могут потребоваться в случае силового давления. Другими словами, необходима точная информация как об имеющихся ресурсах, так и возможностях. Причём не только государственных, но и общественных и бизнеса. Иначе говоря, начинать надо с очень тщательной инвентаризации, выяснения того объёма и того качества ресурсов, которые имеются в распоряжении руководства страны.

Это необходимо, прежде всего, для формирования долгосрочной стратегии развития России на несколько десятилетий, которая должна быть реализована в контексте современной глобальной ситуации в мире и итогов развития страны за последние десятилетия. Эти итоги иллюстрирует, например, динамика изменения в соотношении сил между СССР – Россией и Соединёнными Штатами Америки, Китаем и Индией с 1960 г. по 2018 г., которая свидетельствует о растущем стратегическом отставании России от мировых лидеров, приобретающем в XXI столетии качественно новое, угрожающее значение (рис. 1).

Рис. 1. Динамика изменения в соотношении сил СССР – Россия, США, Китай, Индия

 

Учитывая, что динамика роста ВВП и демографических факторов после 2018 г. остаётся для России негативной, а «вес» прироста ВВП КНР и США (а в будущем и Индии) за один год будет приближаться к объёму всего ВВП России (5–7% прироста ВВП за год означают прирост на 1–1,5 трлн долл.), можно констатировать, что растущее отставание России превращается в геополитическую угрозу национальной безопасности.

Кроме того, необходимо обратить внимание на мощные и неиспользуемые ресурсы нации в интересах безопасности, прежде всего творческий потенциал личностей – национальный человеческий капитал (НЧК) и его институты.

Наконец, требуется переоценка имеющихся и потенциальных новых возможностей и ресурсов, определение возможностей использования тех или иных качественно новых ресурсов, а также поиск и разработка новых, более эффективных способов и форм политико-дипломатического и военного искусства.

Автор: А.И. Подберёзкин


[1] Подберёзкин А. И. Современная военная политика России. В 2 томах. М.: МГИМО- Университет, 2017. Т. 2.

 

16.07.2018
  • Эксклюзив
  • Военно-политическая
  • Органы управления
  • Россия
  • XXI век