Политико-правовые вопросы противодействия проявлениям, направленным на подрыв основ государственности Российской Федерации

Версия для печати

 

Лучшее государственное устройство

для любого народа – это то,

которое сохранило его как целое.

Мишель де Монтень

 

Аннотация: в работе анализируется складывающаяся правоприменительная практика и государственная политика применения средств противодействия субъектам, осуществляющим деятельность, создающих угрозу национальной безопасности.

Ключевые слова: Конституция России, прокурор, суд, национальная безопасность, НКО, СМИ.

 В соответствии с Конституцией Российской Федерации федеративное устройство Российской Федерации основано на ее государственной целостности, единстве системы государственной власти, разграничении предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации, равноправии и самоопределении народов в Российской Федерации (статья 5, часть 3).

Как отметил Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 01.05.2005 № 1 П[1] в современных условиях, когда российское общество еще не приобрело прочный опыт демократического существования, при том что имеют место серьезные вызовы со стороны сепаратистских, националистических, террористических сил, создание региональных политических партий - поскольку они стремились бы к отстаиванию преимущественно своих, сугубо региональных и местных, интересов - могло бы привести к нарушению государственной целостности и единства системы государственной власти как основ федеративного устройства России.

В целях защиты прав и свобод человека и гражданина, обеспечения законности, правопорядка, государственной и общественной безопасности, обороны страны, а также в иных конституционно значимых целях федеральный законодатель не только вправе, но и обязан использовать все доступные - в рамках своих дискреционных полномочий - средства, включая установление того или иного вида юридической ответственности, руководствуясь при этом общими ее принципами, которые имеют универсальное значение и по своей сути относятся к основам конституционного правопорядка. Как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, общими принципами юридической ответственности, которые имеют универсальное значение и по своей сути относятся к основам конституционного правопорядка.

На современном этапе правоохранительная система страны вырабатывает комплексные научные и практические подходы оказания противодействия недружественному внедрению в общественно-политическую систему государственного устройства России. Между тем, противодействие правовыми средствами и мерами распространение заведомо искажающей информации является важной, хотя и не главной областью информационного противоборства между субъектами международных отношений. Это правовое противодействие носит избирательный характер. Как отметил Генеральный прокурор Российской Федерации Игорь Краснов, выступая на совещание «Об итогах работы органов прокуратуры в первом полугодии 2021 г. и исполнения ранее данных поручений Генеральной прокуратуры Российской Федерации» в целях обеспечения защиты интересов Российской Федерации от внешних посягательств, создающих почву для формирования угроз национальной безопасности, Генпрокуратурой России признана нежелательной деятельность 9 международных организаций, ограничен доступ к их интернет-ресурсам[2].

Органы прокуратуры на системной основе уделяют важное внимание и принимают комплекс мер прокурорского реагирования[3] в вопросах защиты государственности и основ Конституции России. Возложение Федеральным законом «О прокуратуре Российской Федерации» на органы прокуратуры публичных функций, которые связаны с осуществлением от имени Российской Федерации, - независимо от иных государственных органов - надзора за соблюдением Конституции Российской Федерации и исполнением законов, действующих на территории Российской Федерации, всеми поименованными в данном Федеральном законе субъектами права, обусловлено, как указывал Конституционный Суд Российской Федерации, целями обеспечения верховенства закона, единства правового пространства, укрепления законности, защиты прав и свобод человека и гражданина, а также охраняемых законом интересов общества и государства, что соотносится с положениями статей 2, 4 (часть 2), 15 (части 1 и 2) и 18 Конституции Российской Федерации; при этом на органы прокуратуры распространяется требование Конституции Российской Федерации о соблюдении прав и свобод человека и гражданина, а реализация прокурором его полномочий не должна приводить к подмене функций других органов публичной власти (постановления от 18.02.2000 года № 3-П и от 11.04.2000 № 6-П, Определение от 24.02.2005 года № 84-О).

По смыслу приведенных положений Конституции Российской Федерации и основанных на них правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации, осуществляемая прокуратурой Российской Федерации функция надзора за исполнением законов является самостоятельной (обособленной) формой реализации контрольной функции государства, в рамках которой обеспечивается - путем своевременного и оперативного реагирования органов прокуратуры на ставшие известными факты нарушения субъектами права законов различной отраслевой принадлежности - неукоснительное соблюдение Конституции Российской Федерации и законов, действующих на территории России, в том числе теми государственными органами, на которые возложены функции специального (ведомственного) государственного контроля (надзора).

Принципиальное требование пункта 2 статьи 21 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации», согласно которому при осуществлении надзора за исполнением законов органы прокуратуры не подменяют иные государственные органы, подчеркивает именно вневедомственный и межотраслевой характер прокурорского надзора как института, предназначенного для универсальной, постоянной и эффективной защиты конституционно значимых ценностей, а следовательно, распространяющегося и на те сферы общественных отношений, применительно к которым действует специальный (ведомственный) государственный контроль (надзор). При этом во взаимоотношениях с другими государственными органами, осуществляющими функции государственного контроля (надзора), прокуратура Российской Федерации занимает координирующее положение, что обусловливается наличием как специального правового регулирования порядка реализации ею надзорных функций (на которые не могут быть автоматически распространены общие подходы к организации и проведению специального (ведомственного) государственного контроля (надзора)[4].

Так, 23 августа 2021 по результатам изучения поступивших материалов в Генеральной прокуратуре Российской Федерации принято решение о признании нежелательной на территории Российской Федерации деятельности следующих неправительственных организаций:

Международное христианское движение «Новое поколение» (Латвийская Республика);

Evaņgēlisko kristiešu baznīca «Jaunā Paaudze» (Евангельская христианская церковь «Новое Поколение») (Латвийская Республика);

Духовне Управління Євангельських Християн Української Християнської Церкви «Нове Покоління» (Духовное Управление Евангельских Христиан Украинской Христианской Церкви «Новое Поколение») (Украина);

Духовний Навчальний Заклад Міжнародний Біблійний Коледж «Нове Покоління» (Духовное Учебное Заведение Международный Библейский Колледж «Новое Поколение») (Украина).

Поводом для принятия данного решения послужило то, что их деятельность представляет угрозу основам конституционного строя и безопасности Российской Федерации.

Признание нежелательной на территории Российской Федерации деятельности иностранной или международной неправительственной организации влечет за собой, в том числе, запрет на создание на территории Российской Федерации, а также прекращение деятельности ранее созданных ее структурных подразделений.

За осуществление деятельности на территории Российской Федерации этих организаций законодательством предусмотрена административная и уголовная ответственность.

Информация о принятом решении направлена в Минюст России для внесения сведений в перечень иностранных и международных неправительственных организаций, деятельность которых признана нежелательной на территории Российской Федерации, и их обнародования[5].

По мнению экспертов В.В. Гончарова и С.Ю. Пояркова, «проблема организации и осуществления взаимного контроля гражданского общества и государственного механизма обусловлена необходимостью, с одной стороны, ограничить произвол государственных чиновников и подчинить их деятельность исключительно закону, а с другой стороны, поставить деятельность институтов гражданского общества под пристальный контроль органов власти с целью недопущения проникновения в институты гражданского общества агентов иностранного влияния с целью подрыва государственного суверенитета, независимости государственной власти, насильственной смены политического режима, подрыва обороноспособности, экономической мощи государства в интересах иных государств, межгосударственных и международных организаций»[6].

С принятием Федерального закона от 20.07.2012 г. № 121-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части регулирования деятельности некоммерческих организаций, выполняющих функции иностранного агента» в российском законодательстве, закрепилось и легализовалось понятие «НКО, выполняющая функции иностранного агента».

Обратим внимание, что Федеральным законом от 05.04.2021 № 75-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон "О некоммерческих организациях"» законодатель внёс ряд изменений, направленных на совершенствование регулирования деятельности некоммерческих организаций, выполняющих функции иностранного агента.

В новеллах, среди прочих, предусматривается:

запрет на регистрацию структурных подразделений иностранных НКО в жилых помещениях,

введение дополнительного основания для проведения внеплановой проверки,

обязанность НКО, выполняющих функции иностранного агента, и структурных подразделений иностранных НКО представлять в Минюст России программы и иные документы, являющиеся основанием для проведения мероприятий, и отчет об их исполнении.

Он может коснуться любого, кто в интересах другого государства участвует в политике или собирает значимые сведения.

Так, более 990 млн. рублей в 2020 году были переведены на счета 44 НКО-иноагентов в России. Об этом сообщил глава комиссии Госдумы по расследованию фактов вмешательства иностранных государств во внутренние дела РФ Василий Пискарев. По его словам, объем перечислений показывает тенденцию к росту. «На протяжении 2020 года на счета 44 из 75 НКО-иноагентов от иностранных источников получено порядка 994 млн рублей. Объем перечислений в 2020 году увеличился примерно на 20% по сравнению с 2019 годом». Пискарев уточнил, что наибольшие суммы для НКО-иноагентов перечислялись от иностранных плательщиков из Великобритании, Бельгии, Швейцарии и Германии.

Депутат Государственной думы РФ Евгений Федоров выступил с предложением о запрете НКО и СМИ, признанных правительством России иностранными агентами, осуществлять социологические опросы во время избирательных кампаний. Данное обращение было направлено Генеральному прокурору Игорю Краснову.

30 апреля 2021 президент России Владимир Путин утвердил закон, предусматривающий введение штрафов за публикацию в средствах массовой информации материалов СМИ-иноагентов без соответствующей маркировки. Из-за неисполнения этого требования в отношении иноагентов составляют протоколы[7] .

Эффективное современное противоборство в мире возможно только при условии понимания целей и средств политики потенциального противника, прежде всего, особенностей силовой политики. В XXI веке главной особенностью такой политики отчётливо обозначился процесс быстрого приобретения институтами государства и общества самостоятельных силовых политических функций как во внешней политике («цветные революции» в ряде стран на Украине, в Грузии, Молдавии, Армении, Тунисе), так и во внутренней политике (бунт БЛМ в США, эмигрантские бунты в Германии и целом ряд стран Европы, «оранжевые жилеты» – во Франции и т. д.). Именно такие институты стали ведущими акторами[8] мировой политики, что еще раз продемонстрировали события в Афганистане.

Эти институты можно разделить на несколько групп, прежде всего, на государственные и негосударственные (общественные, бизнес, личные), хотя такое деление может быть нередко очень условно. Так, например, СМИ, которые российский Минюст относит к «иностранным агентам» или выполняющими их функции, могут быть как государственными, так и общественными, и частными, и личными, – как по форме собственности, так и по источникам финансирования.[9]

У государства, в лице его институтов, существует немало инструментов влияния на враждебные информационно-когнитивные средства (СМИ и другие средства влияние на общественное мнение), – как национальные, так и международные. Можно выделить основные:

– политико-административные ресурсы (вплоть до запрета (ликвидации) негосударственных всех оппозиционных организаций развития в тоталитарных государствах или их полного контроля со стороны властей);

– финансово-экономические средства (от прямого финансирования до налоговых ограничений и запретов);

– информационно-пропагандистские средства (информационно-популистская поддержки, либо ограничений в деятельности СМИ);

– морально-политические средства (от прямой политической поддержки ИР до создания негативного политического климата);

– средства и меры правового регулирования деятельности зарубежных и национальных негосударственных институтов.

Особенностью правового принуждения является то, что в результате воздействия средствами всех перечисленных инструментов государства обеспечивается соблюдение общественно-политического баланса. Более того, нередко правовая гильотина является главным, а порой и единственным инструментом влияния государства на деятельность государственных и негосударственных институтов.

Наиболее действенным средством является область информационного противоборства. За многовековую историю дезинформация – как средство достижения победы над противником, стало основным средством политического противоборства. Это вызвано объективными изменениями:

–  Современный человек погружен в «информационный конгломерат - паутину», абстрагироваться от которого у него возможности нет.

– Состав его контролируется (в порядке убывания влияния) глобальными IT корпорациями, государствами, бизнесом, социальными объединениями и институтами.

– Потребители участвуют в создании контента, давая материал для изучения себя и, в конечном счете, для манипуляции ими.

– Предлагаемые традиционные меры и методики противодействия такому воздействию оказываются мало эффективными.

Последние 50 лет политика субъектов международной обстановки находится под усиливающимся воздействием информационной среды, которая представляет собой широкий спектр систем, субъектов, технологий и соответствующих механизмов и мер по развитию и использованию информации[10].

Такое широкое понимание и толкование объекта (информационной среды) расширяет как политическую, так и правовую основу его регулирования до практически бесконечных пределов, создавая объективные и часто трудно преодолимые преграды для регулирования и организации эффективного противодействия. Это же обстоятельство объясняет трудности в определении угроз использования заведомо ложной информации[11], её основных направлений и способов, прежде всего, в отношении интересов национальной безопасности.

Общее определение угроз информационной безопасности дается в соответствующей Доктрине, где они сформулированы следующим образом: «б) угроза информационной безопасности Российской Федерации (далее – информационная угроза) – совокупность действий и факторов, создающих опасность нанесения ущерба национальным интересам в информационной сфере»[12].

Как представляется, это общее представление должно быть положено в качестве основания для оценки угроз информационной безопасности страны. Но это предполагает отступление от четкой правовой оценки регламентации в сторону политической, достаточно субъективной, оценки информационной угрозы.

Проблема пресечения влияния заведомо ложной информации – прямое следствие и часть более общей проблемы того, что в последние десятилетия противники России используют в качестве силовых инструментов своей политики влияния на институты развития государства и общества.

В более точной формулировке эта тема может быть охарактеризована следующим образом: Государственные и общественные институты развития (ИР) национального человеческого капитала (НЧК) России выступают как инструменты противоборства с враждебными ИР НЧК других субъектов ВПО в условиях обострения противостояния с западной военно-политической коалицией. Собственно, дезинформация, таким образом, является только относительно небольшой частью этой деятельности по формированию необходимой информационной среды у противника.

Иными словами, главным предметом информационного противоборства являются: государственные и негосударственные институты развития национального человеческого капитала (ИР НЧК), т.е. – противостоящие ИР НЧК противника, в частности, НКО, других субъектов МО.

Более того, развитые западные государства и их институты в последние десятилетия не только уделяют в своей информационно-силовой политике приоритетное внимание силовым возможностям негосударственным институтам[13], но и тщательно скрывают свое участие в создании и деятельности таких «негосударственных» институтов, масштабы которых трудно представить полностью. Так, бывший сотрудник ЦРУ Э. Сноуден говорил ещё в 2013 году о более 60 000 сотрудниках ЦРУ и СНБ, которые формально работают в бизнес структурах и некоммерческих организациях[14]. Примерно столько же работают в негосударственных военных частных компаниях (ВЧК) США, фактически выполняя функции МО, а в некоторые периоды (в Ираке, например) – их численность становится ещё больше.

Очевидно, что увеличение таких силовых функций ИР в политике Запада требует мер по повышению эффективности всего спектра мер и средств противодействия. Причем в самом широком контексте политики национальной безопасности[15]  от военно-силовых до информационных, административно-правовых и ментально-когнитивных. Применительно к противодействию враждебным ИР НЧК, современная эффективная стратегия национальной безопасности государства должна, на наш взгляд, скорректирована:

Во-первых, приоритеты развития собственных институтов, как государственных, так и негосударственных, относительно других областей развития экономики, общества и человека. Практически в любой области жизнедеятельности требуется переоценка значения ИР НЧК относительно других ресурсов и средств. Так, например, если говорить о здравоохранении и образовании, то требуется акцентировать внимание не столько на строительстве новых объектов и закупке оборудования (что делается в первую очередь чиновниками), а на подготовке кадров и улучшении условий их работы.

Развитие институтов НЧК в политике, общественной и экономической жизни – главное средство укрепления внутриполитической стабильности и повышения эффективности управления. Развитие материальных возможностей политики без развития институтов (в том числе идей, концепций, человеческого потенциала) – малоэффективно. Пример проводимой политики М. Горбачева, которая не опиралась на продуманные стратегии и планы, институты, – очень показателен. Огромные государственные запасы, внешние займы, закупки оборудования в конце 80-х годов оказались в итоге бессмысленными, а как впоследствии и вредными[16].

Следствием политико-идеологический хаоса конца 80-х и начала 90-х сделал неэффективной всё государственное управление в России. Этот кризис затянулся вплоть до сегодняшнего дня, превратившись в государственном управление в доминирование принципов обогащения и стремления к власти.  Внешнеполитические приоритеты и приоритеты безопасности в России не приобрели системно-четких контуров.

Внешнеполитические приоритеты и приоритеты безопасности в России находятся в стадии формирования. Примечательно в этой связи признание многолетнего директора филиала фонда Карнеги в Москве Дм. Тренина: «Главный признак великой державы – самостоятельность и устойчивость во внешней политике, свобода выбора…, а также определенный уровень политического влияния на глобальном уровне.

Этот статус предполагает наличие соответствующего военного потенциала, существенных экономических и особенно технологических возможностей[17], а также политической воли, опирающейся не только на устойчивую поддержку элит и большинства населения, но и на национальную духовно-нравственную, правовую и политическую культуру»[18].

Во-вторых, институты развития НЧК объективно стали в последние десятилетия главными инструментами не только политики безопасности, но и всей внешней политики государств, в конечном счёте демонстрируя способности эффективного противоборства, от которых зависит наличие у государств (и даже некоторых акторов, например, запрещенных в России движений ИГИЛ и талибан) в той или иной степени государственного и национального суверенитета.

Наличие суверенных в той или иной степени национальных ИР и участие в международных институтах стало важнейшим условием деятельности государства – от спортивного движения, научных и культурных обменов, международных инструментов безопасности до ограничения вооружений и военной деятельности. При этом, деятельность тех или иных субъектов и их ИР в международной жизни в ряде вопросах ограничено реальным, а не формальным суверенитетом.

Широкий спектр разработки и применения самых разнообразных санкционных ограничений в отношении России (отдельных её представителей политического, культурного корпуса и других ) в 2008-2021 годы показал, что все они укладываются в более общую схему разработанной стратегии морально-политической дискредитации и изоляции России. Эта стратегия во многом повторяла европейскую стратегию ХIХ века, о которой писал еще русский дипломат и поэт Ф.И. Тютчев в серии статей, посвященных отношениям России с Европой на французском языке: «Письмо к г-ну доктору Кольбу» (1844), «Записка царю» (1845), «Россия и революция» (1849), «Папство и римский вопрос» (1850). Две последние являются одними из глав незавершённого трактата «Россия и Запад». Эти отношения, как известно, перешли в Крымскую войну, где Россия противостояла «коллективному Западу», включая и тем странам, которые ей были обязаны своим суверенитетом и независимостью.

В нынешнем веке ситуация во многом повторяется с той разницей, что кроме Запада появились новые влиятельные политические и экономические центры силы за пределами Атлантики, которые стремятся освободиться от навязанных им норм и развить в полной мере суверенитет. Показателен пример в этой связи с Индией, которая настойчиво укрепляет формальный  неформальный суверенитет, например, в военно-технической области, развивая собственный ВПК и диверсифицируя внешнеэкономические связи с США, Россией, Францией.

Тем не менее, информационное лидерство Запада накладывает особенные отпечатки на усиление его противоборства с Россией. Это вызвано, прежде всего, тем, что основной областью такого противоборства становится информационно-когнитивная область.[19] Та область, где формируются системы духовно-нравственных ценностей, национальная идентичность и национальные приоритеты.

В-третьих, смена главной цели – уничтожение суверенитета (её превращение в промежуточную цель) на цивилизационную цель уничтожения исторического и духовного наследия нации, культуры и науки – привело к тому, что институты развития, ориентированные теперь уже на эти цели (как силовые, так и не силовые, – государственные и негосударственные) стали не только главными, но и самыми эффективными средствами внешней политики.

По мере развития информационных средств в последующие годы, в особенности в связи с появлением интернет, происходила смена средств и способов информационно-когнитивной борьбы с правящими группами и обществом в противостоящих государствах.

В-четвертых, следует учитывать, что противоборство с враждебными институтами – государственными и негосударственными – субъектов МО происходит в конкретной военно-политической обстановке, которая характеризуется тем или иным сценарием (и конкретным вариантом развития такого сценария) и использованием наиболее эффективных имеющихся конкретных средств и методов противоборства, как правило, прежде всего, СМИ, интернета, НКО и т.п.[20].

Особую группу некоммерческих организаций (НКО), оказывающих существенное влияние на информационную безопасность, безотносительно к их организационно-правовым формам, образуют некоммерческие организации, выполняющие функции иностранного агента[21]. Более того, по целям создания такие НКО представляют политические инструменты зарубежных государственных ИР НЧК.

Считается, что с начала ХХ века в США и ряде других стран сформулировали достаточно жесткое отношение институтов государства к негосударственным институтам, существующим и выполняющим волю зарубежных государств[22]. В действительности, например, русская православная церковь в империи монголов, наверное, также может рассматриваться в качестве иностранного агента, также, как и католические легаты во всем мире. В отличие от дипломатов, действующих легально, иностранные агенты работают, как правило, замаскированно под видом какой-либо легальной деятельности.

Именно участие в политической деятельности является основным критерием, отнесения данных организаций к иностранным агентам. Этот критерий с учётом разъяснений Конституционного Суда России[23] неоднократно безуспешно предпринимаются пересмотреть в сторону его исключения[24]!

В этой связи нельзя не отметить особый статус Минюста России, совмещающий в своей деятельности контрольно-надзорные функции как механизма воздействия на НКО.

В соответствии Постановление Правительства РФ от 11.07.2012 № 705 «Об утверждении Положения о федеральном государственном надзоре за деятельностью некоммерческих организаций» государственный надзор осуществляется Министерством юстиции Российской Федерации и его территориальными органами. Указанный надзор осуществляется посредством проведения плановых и внеплановых документарных и выездных проверок соблюдения некоммерческими организациями требований, установленных Федеральным законом «О некоммерческих организациях» и иными федеральными законами, а также выполнения предупреждений (представлений) должностных лиц органов государственного надзора об устранении выявленных нарушений указанных требований.

Согласно требованиям указанного положения, предметом проверок является:

а) соблюдение некоммерческими организациями (за исключением политических партий, региональных отделений и иных структурных подразделений политических партий) требований законодательства Российской Федерации и целей, предусмотренных их учредительными документами, в том числе требований по расходованию некоммерческими организациями денежных средств и использованию ими иного имущества;

б) соблюдение политическими партиями, региональными отделениями и иными структурными подразделениями политических партий законодательства Российской Федерации и соответствие их деятельности положениям, целям и задачам, предусмотренным уставами политических партий.

По результатам проверки должностные лица органа государственного надзора принимают меры, предусмотренные федеральными законами «О защите прав юридических лиц и индивидуальных предпринимателей при осуществлении государственного контроля (надзора) и муниципального контроля», «О некоммерческих организациях», «Об общественных объединениях», «О политических партиях», «О противодействии экстремистской деятельности», Кодексом Российской Федерации об административных правонарушениях и иными нормативными правовыми актами.

Законодатель отдельно закрепил, что плановые проверки некоммерческой организации, выполняющей функции иностранного агента, проводятся не чаще чем один раз в год.

Внеплановые же проверки некоммерческой организации, выполняющей функции иностранного агента, проводятся по основаниям, указанным в пункте 4.2 и с учетом положений пунктов 4.3 и 4.4 статьи 32 Федерального закона от 12.01.1996 № 7-ФЗ «О некоммерческих организациях».

Так, Минюст России обратился в Верховный Суд Российской Федерации с административным исковым заявлением о ликвидации Общероссийского общественного движения защиты прав человека «За права человека» (Далее –Движение) в связи с неоднократными и грубыми нарушениями им законодательства Российской Федерации и положений, предусмотренных его Уставом.

Решением Верховного Суда Российской Федерации от 01.11.2019 г. административное исковое заявление Минюста России удовлетворено, Движение, его региональные отделения и иные структурные подразделения ликвидированы.

Подвергнув судебному контролю Апелляционная коллегия Верховного Суда Российской Федерации оснований для отмены решения суда по жалобе Движения не установила по следующим основаниям.

Общественные отношения, возникающие в связи с реализацией гражданами права на объединение, созданием, деятельностью, реорганизацией и (или) ликвидацией общественных объединений, регулируются Федеральным законом от 19.05.1995 № 82-ФЗ «Об общественных объединениях» (далее - Закон об общественных объединениях), который в ст. 7 называет общественное движение как одну из организационно-правовых форм общественных объединений.

В соответствии с ч. 1 ст. 29 названного закона общественное объединение обязано соблюдать законодательство Российской Федерации, информировать федеральный орган государственной регистрации об объеме денежных средств и иного имущества, полученных от иностранных источников, которые указаны в п. 6 ст. 2 Федерального закона от 12.01.1996 № 7-ФЗ «О некоммерческих организациях» (далее - Закон о некоммерческих организациях), о целях расходования этих денежных средств и использования иного имущества и об их фактическом расходовании и использовании по форме и в сроки, которые установлены уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

 В силу части 1 статьи 26, частей 1, 3 статьи 44 Закона об общественных объединениях общественное объединение может быть ликвидировано по решению суда на основании заявления федерального органа государственной регистрации в случаях нарушения общественным объединением прав и свобод человека и гражданина; неоднократного или грубого нарушения общественным объединением Конституции Российской Федерации, федеральных конституционных законов, федеральных законов или иных нормативных правовых актов либо систематического осуществления общественным объединением деятельности, противоречащей его уставным целям; неустранения в срок, установленный федеральным органом государственной регистрации или его территориальным органом, нарушений, послуживших основанием для приостановления деятельности общественного объединения.

В постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27. 12.2016 г. № 64 «О некоторых вопросах, возникающих при рассмотрении судами дел, связанных с приостановлением деятельности или ликвидацией некоммерческих организаций, а также запретом деятельности общественных или религиозных объединений, не являющихся юридическими лицами» разъяснено, что оценка того, является ли допущенное объединением граждан нарушение закона грубым и влекущим ликвидацию либо запрет деятельности объединения граждан, осуществляется судом. В этом же постановление даны разъяснения, что относится к грубым нарушениям следует относить нарушения, которые влекут невозможность их (пункты 26, 27).

Как установлено судом первой инстанции и подтверждается материалами административного дела, в связи с требованием Генеральной прокуратуры Российской Федерации от 7 декабря 2018 г. о проведении внеплановой проверки Движения на предмет соблюдения им законодательства о некоммерческих организациях и соответствия деятельности уставным целям Минюстом России в период с 14 января по 8 февраля 2019 г. проведена внеплановая документарная проверка Движения. По результатам этой проверки выявлены неоднократные и грубые нарушения административным ответчиком при осуществлении уставной деятельности законодательства Российской Федерации и положений Устава.

Так, в ходе проведенной Минюстом России проверки установлено, что протокол VIII внеочередного Съезда Движения от 31 марта 2018 г. (далее также - внеочередной Съезд) не соответствует положениям действующего законодательства, Уставу, протоколам об избрании делегатов на данный съезд и содержит внутренние противоречия.

Представленные Движением протоколы общих собраний региональных отделений об избрании делегатов на внеочередной Съезд составлены с нарушениями действующего законодательства Российской Федерации.

Так же имелись и другие нарушения.

Недостатки в оформлении документов, касающихся проведения внеочередного Съезда, не позволяют признать его легитимным, следовательно, материалы данного Съезда не могут быть использованы для внесения изменений в учредительные документы Организации.

Делая такой вывод, суд первой инстанции обоснованно учел, что 8 апреля 2019 г. административным ответчиком в Минюст России были представлены документы о проведении IX Съезда Движения 31 марта 2019 г., на котором утверждены Устав Движения в новой редакции и эмблема Движения.

Установлено также, что Движение не представило в Минюст России полные и достоверные сведения о его региональных и местных отделениях, чем нарушило положения статьи 29 Закона об общественных объединениях. В частности, не представлены решения (протоколы) о ликвидации отделений Движения в Республике Ингушетия и Ярославской области в порядке, предусмотренном Уставом, а также решение Совета Движения и протокол общего собрания о создании Вологодского регионального отделения.

Пунктом 8.1 Устава определено, что организационной основой Движения являются местные и региональные отделения, однако сведения о местных отделениях Движения в Минюст России представлены не были.

В ходе проведения проверки Минюстом России выявлены также нарушения, касающиеся деятельности Совета Движения и контрольно-ревизионной комиссии.

Минюстом России одновременно выявлены признаки того, что административный ответчик является некоммерческой организацией, выполняющей функции иностранного агента, так как опосредованно получает денежные средства из иностранных источников и участвует в политической деятельности (абзацы первый, второй пункта 6 статьи 2 Закона о некоммерческих организациях).

Распоряжением Минюста России от 12 февраля 2019 г. № 144-р Движение включено в реестр некоммерческих организаций, выполняющих функции иностранного агента.

Постановлением судьи Мещанского районного суда г. Москвы от 23 апреля 2019 г. Движение признано виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного частью 1 статьи 19.34 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях (осуществление деятельности некоммерческой организацией, выполняющей функции иностранного агента, не включенной в реестр некоммерческих организаций, выполняющих функции иностранного агента), и ему назначено наказание в виде административного штрафа в размере 300 000 руб.

Данное постановление оставлено без изменения решением Московского городского суда от 22 мая 2019 г.

Также установлено, что Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (далее - Роскомнадзор) в 2019 г. возбуждено дело о совершении исполнительным директором Движения Пономаревым Л.А. административного правонарушения, ответственность за которое предусмотрена частью 2 статьи 19.34 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях (издание некоммерческой организацией, выполняющей функции иностранного агента, материалов и (или) их распространение, в том числе через средства массовой информации и (или) с использованием сети "Интернет", без указания на то, что эти материалы изданы и (или) распространены некоммерческой организацией, выполняющей функции иностранного агента) и направлено для рассмотрения в Мещанский районный суд г. Москвы.

Постановлением судьи Мещанского районного суда г. Москвы от 15 августа 2019 г. исполнительный директор Движения Пономарев Л.А. признан виновным в совершении указанного административного правонарушения, ему назначено наказание в виде административного штрафа в размере 100 000 руб.

Данное постановление оставлено без изменения решением Московского городского суда от 6 сентября 2019 г.

Совершение Движением и его должностным лицом - исполнительным директором Пономаревым Л.А. названных административных правонарушений с учетом разъяснений, изложенных в пункте 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 декабря 2016 г. N 64, свидетельствует о неоднократности нарушений закона, влекущих ликвидацию Движения.

Суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу, что Движением грубо и неоднократно нарушались нормы законодательства Российской Федерации и положения Устава. В связи с этим имеются законные основания для удовлетворения административного иска.

В настоящее время противодействие иностранным НКО постепенно нарастает среди применяемых средств государственного принуждения и прежде всего судебных и иных правовых институтов России. В ней ключевую роль играет Генеральная прокуратура Российской Федерации. Так, например, по результатам изучения поступивших материалов на 26.05.2021 Генеральной прокуратурой Российской Федерации принято решение о признании нежелательной на территории Российской Федерации деятельности следующих иностранных неправительственных организаций, финансируемых ФРГ:

– Forum Russischsprachiger Europäer e.V. («Форум русскоязычных европейцев», «ФРЕ») ФРГ;

– Zentrum für die Liberale Moderne GmbH («Центр либеральной современности», «ЦЛС») ФРГ;

– Deutsch-Russischer Austausch e.V. («Немецко-русский обмен», «НРО») ФРГ.

Установлено, что их деятельность представляет угрозу основам конституционного строя и безопасности Российской Федерации. Информация о принятом решении направлена в Минюст России для внесения сведений в перечень иностранных и международных неправительственных организаций, деятельность которых признана нежелательной на территории Российской Федерации, и их обнародования.

09 июля 2021 г. Минюстом России в перечень иностранных и международных неправительственных организаций, деятельность которых признана нежелательной на территории Российской Федерации, включены  следующие иностранные неправительственные организации:

Spolecnost Svobody Informace, Z.S. («Компания свободы информации, з.с.», «Общество свободы информации, з.с.») (Чешская Республика);

European Choice («Европейский выбор»), Франция;

Oxford Russia Fund («Оксфордский российский фонд»), Великобритания;

Future of Russia Foundation («Фонд Будущее России»), Великобритания;

Khodorkovsky Foundation («Фонд Ходорковского»), Великобритания.

Организации включены в перечень в соответствии с частями 1, 4 и 7 статьи 3.1 Федерального закона «О мерах воздействия на лиц, причастных к нарушениям основополагающих прав и свобод человека, прав и свобод граждан Российской Федерации» и на основании решений заместителя Генерального прокурора Российской Федерации от 29 июня 2021 г. и 30 июня 2021 г[25].

23 июля 2021 г. Минюстом России в указанный перечень, деятельность которых признана нежелательной на территории Российской Федерации, включена иностранная неправительственная организация Project Media, Inc. («Проект Медиа») (США).

Организация включена в перечень в соответствии нормами выше приведённого закона и на основании решения заместителя Генерального прокурора Российской Федерации от 15 июля 2021 г.[26]

15 июля 2021 г. реестр некоммерческих организаций, выполняющих функции иностранного агента, включена Автономная некоммерческая организация «Институт права и публичной политики»[27].

В целом благоприятное отношение, которое сформировалось в предыдущие десятилетия, сохраняется до настоящего времени у российского населения[28]. Как видно из исследования Общественной палаты РФ, значительная часть граждан считает допустимым финансирование НКО не только национальными ИР НЧК, но и зарубежными[29].

Именно действующий сценарий развития ВПО во многом предопределяет развитие силовых (военных и не военных) ИР НЧК. Так, например, развитие военно-силового сценария ВПО в первом десятилетии нового столетия, которое откровенно угрожало нашей стране, стало главным мотивом начала военного строительства в России во втором-третьем десятилетии.

Геополитическое значение развития ВПО, нарастающая мощь КНР в АТР, заставило США радикально пересмотреть свои военно-политические приоритеты и планы военного строительства, политику в Центральной Азии в отношении Ирака, Афганистана и Сирии, где собственно прямое военное участие страны стало быстро сокращаться.

 

Это означает, что стала меняться и роль силовых институтов государств в новом веке и, соответственно, способы борьбы – политические и правовые, информационные, экономические, прочие – с такими институтами.

Дискредитирующей информации придается важное значение в деле формирования образа врага, а, следовательно, и в процессе сплочения любого этноса в соответствии с принципом «против кого дружим?». За короткий современный период, который можно выделить в стремительном развитии силовых функций государственных и негосударственных институтов, с 80-х гг. прошлого века по наши дни, произошел качественно новый процесс, который характерен следующими особенностями:

1. Наличие мощных электронных СМИ предоставило возможность тем, кто их контролирует, существенно менять не только общественное мнение, но и форматировать его, поэтапно трансформируя это мнение в свою противоположность, в заданном направлении. Впервые это произошло в гитлеровской Германии в 30-е годы, когда в целом пацифистское общественное мнение прошло поэтапно фашизацию в течение каких-то 7-10 лет, радикально изменив общественно-политические реалии и представления о них в стране.

Более того, по мере развития электронных СМИ в последующие десятилетия стало очевидным, что подобные «окна Овертона»[30] – простая реальность, вытекающая из политического заказа и соответствующей политико-идеологической обработки населения. Эмпирически стало ясно, что общественное мнение большинства граждан может быть изменено в нужном направлении за короткие отрезки времени.

2. Инструменты «мягкой силы», т.е. организации привлекательного образа политики того или иного субъекта, были превращены во многом в элементы политики «силового принуждения», когда от практики демонстрации преимуществ (нередко искусственных и мнимых) перешли к практике навязывания примеров и норм поведения[31].

3. Инструменты Механизмы политики «силового принуждения», существовавшие до 80-х годов, были в 90-е годы публично-политически легализованы, превратившись в основные силовые средства политического противоборства. В последующем эта практика получила дальнейшее развитие, превратившись в противоречащую дипломатии практику политических провокаций, «допущений» и прочих приёмов, которые нашли своё выражение в циничных политических демонстрациях по типу «хайли-лайкли».

4. Произошла реанимация военно-силовых средств политики, относительно которых до 80-х годов самыми разными способами внедрялись концепции и идеи «потери значения военной силы» и «девальвации военно-технических средств». Интервенция США и их союзников в Ирак в 1990 году ещё воспринималась как акция «восстановления справедливости» и «наказания агрессии», когда постарались сделать вид, что это не возвращение к военно-силовой политике, а просто реакция на агрессию Ирака. В 1999 году, когда началась подготовленная агрессия НАТО против Югославии, этот поворот в использовании военной силы в политике также попытались выдать за гуманитарную акцию, но последующие Военно-силовые действия США против Афганистана, Ирака, Ливии, Сирии и других государств сделали то, что и было реальностью в политике, – вернули военную силу в политическую практику между отношениями субъектов МО.

5. Параллельно с этим разворачивался процесс нарастающего использования институтов в качестве инструментов политики «силового принуждения», где особенно важную роль стали играть негосударственные (и полностью контролируемые государством) институты развития человеческого капитала (ИР НЧК). Прежде всего, НКО, СМИ, разного рода фонды, ассоциации и прочие ИР, которым в новом веке удалось решить стратегические политические задачи без применения военного насилия. При этом эффективность использования этих ИР НЧК по сравнению с военными средствами и мерами оказалась очень высока. Так, если интервенция международной коалиции в Ираке обошлась порядка 1200 млрд. долл., то переворот на Украине, по официальным оценкам, – порядка 5 млрд. долл. (естественно, что только видимая в 2014 году часть затрат США).

Естественно, что в таком противоборстве в конкретном субъекте мировой политики (в зависимости от политической ситуации) происходит поиск наиболее эффективных средств противодействия враждебным институтам, т.е. объективно развиваются процессы политической и правоприменительной практики, которые неизбежно в той или иной степени отражают существующие реалии как в мире, так и внутри страны.

Это происходит у субъектов МО нередко стихийно, независимо от субъективных решений военно-политического руководства, – которое может в силу конъюнктурных и меркальтильных причин дистанцироваться от борьбы,- однако выбор правящей элитой того или иного субъекта в конечном счете неизбежных тех или иных конкретных силовых средств прямо сказывается на появлении и использовании мер и средств противоборства.

Так, в относительно благоприятной мировой обстановке 90-х годов (которая стала во многом следствием односторонних уступок СССР и России), против России преимущественно использовались инструменты «мягкой силы» – прежде всего, попытки представить в качестве идеального образ Запада, перенести на российскую почву ценности и представления, в том числе нарушающие интересы безопасности и ценности[32].

Другие силовые инструменты (шантаж, подкуп, пр.) использовались против России скрытно, не афишировались, хотя нередко и откровенно нагло. Сочетание подлого (но не признаваемого публично) использования против СССР-России инструментов «мягкой силы» оказалось возможным благодаря тому, что на стороне Запада стала значительная часть авторитетной элиты страны, которая беспринципно действовала против национальных интересов. Представители этой части правящей элиты – колаборационисты, компрадоры и откровенные предатели и преступники, – просто воспользовались хаосом в стране для личного обогащения.

Идеологически всё это время в российском обществе менялся приоритет ценностей. Примечательно признание авторитетного либерала в России – Д. Тренина, который в 2021 году написал: «Наиболее серьёзным фактором слабости страны, являются низкие моральные качества властвующей – и одновременно владеющей богатствами страны – элиты современной России»[33].

Так, например, представители Дж. Сороса фактически оказались в руководстве многих российских государственных институтов – экономики, науки, образовании[34].

Благодаря этому, можно констатировать, структурно организованного и методически проработанного противодействия в России создано не было, поэтому экономические, культурные, духовные, социальные и военные издержки «отношений с западными партнерами» оказались огромными, вполне сопоставимыми с потерями СССР во время Второй мировой войны[35]. Кроме того, политика противодействия влиянию западных ИР НЧК развивается медленно, встречая достаточно организованное сопротивление у той части правящей элиты, прежде всего в экономике, финансах, образовании и науки, которая была сформирована в 90-е годы и сохранилась до настоящего времени[36].

Обострение мировой обстановки к концу первого десятилетия нового века и попытки руководства России постепенно и достаточно осторожно вернуть государственный суверенитет и защитить национальные интересы, привели к нарастающему конфликту с Западом, который отчетливо проявился в августе 2008 года после нападения Грузии на Южную Осетию и особенно после военного переворота на Украине. Примечательно, что в этот период борьбы за возвращение суверенитета, наравне с инструментами «мягкой силы», все чаще и откровеннее стали использоваться инструменты политики «силового принуждения», а затем и военной силы: эскалация развития военно-силового сценария международной обстановки сопровождалась сменой инструментов силовой политики, точнее – добавлением все более явных силовых инструментов к ассортименту «мягкой силы» институтов развития НЧК. Это проявилось, в частности, в резком увеличение численности и активности военных сил Запада, участвующих в маневрах, росте разведывательных полетов, провокациях (таких, например, как в июне 2021 года в Черном море с британским эсминцем «Дефендер» и т.д.)

Параллельно с этим процессом в самой России шла политическая переоценка не только политических и иных приоритетов, но и значения институтов государства и общества в качестве средств и мер силовой политики, прежде всего, с точки зрения противодействия нарастающему внешнему давлению. При этом, собственно военно-технические программы стали ускоренно развиваться только со второго десятилетия – в Южной Осетии воевала ещё старая российско-советская армия с советским оружием и военной техникой[37], но уже с опытом не только афганской, но и чеченских войн. К тому времени особенности современных локальных войн сформировались в новые концепции, отражавшие усиление политического содержания, использования ВКС и ССО, координации сил разведки, политиков и новейших информационных технологий[38].

Особенно быстро развивался поиск эффективных силовых политико-правовых и информационно-когнитивных мер и средств силового противодействия средствам и мерам политики «силового принуждения», которые через относительно короткий период стали доминировать в отношениях между государствами, существенно изменив характер МО и дипломатическую практику, политическую риторику и даже характер общения между политическими лидерами.

Своевременная разработка научных, политических и правовых силовых мер противодействия является подготовкой к их применению в случае возникновения необходимости, а их отсутствие может вести к запаздыванию с реакцией на возникающие угрозы[39]. Эти меры и способы в конечном счете формируют ту конкретную политическую и правоприменительную практику, которая существует в настоящее время[40].

Среди таких враждебные средств и мер, активно используемых в настоящее время против России, прежде всего, средства распространения информации, прежде всего, заведомо ложной, либо искажающей действительность, которые предпринимаются СМИ и разного рода НКО.

 

 

 Информационно-когнитивные институты - как средства современного противоборства

Нужно быть патриотом, но стараться смотреть

на мир объективно. Любить свою страну,

но не идеализировать. Нужно иметь много источников

информации, сопоставлять информацию,

составлять из нее собственную картину мира.

Александр Сергеевич Запесоцкий

 

Перенос акцентов в вопросе противоборств между государствами с военных на невоенные средства политики в ХХ веке на Западе,  привел к доминированию концепций гибридных войн, которые, как показала современная политическая история, оказываются нередко более эффективными, чем прямое использование военной силы[41]. Исключительно важное значение, например, приобрел информационно-когнитивные средства противоборства[42], целью которых является не просто политическая победа (разрушение суверенитета), но и разрушение нации и цивилизационная победа над оппонентом. При этом, надо признать, что такого же признания пока  не произошло в России,  Не случайно в этой связи выступление министра обороны С.К. Шойгу в августе 2021 года, посвященное приоритету внутренних угроз, когда именно министр обороны подчеркнул значение внутренних угроз, «вытекающих из разложения общества, как это произошло в Ливии, на Украине и в других странах»[43].

При этом, соблюдение и нарушение норм международного и национального права происходит в разной степени в зависимости от того, в какой области нарастает противоборство и насколько это выгодно западной коалиции, а не соответствует нормам международного законодательства и международным соглашениям, в том числе решениям международных судов.

Информационно-когнитивное противоборство выражает особенности современных войн. Не углубляясь в детали, которым посвящено много работ, отметим, «В основе войн лежит разное представление о соотношении позиций субъектов конфликта в будущем. Условно говоря, если мирное население будет с нетерпением ждать, когда же армия противника освободит его от ненавистного тирана и обеспечит ему изобилие и процветание, свободу и демократию, война теряет всякий смысл. Соответственно возникает вопрос, как внедрить в сознание гражданского и военного населения противника установку на приемлемость, оправданность и желательность подобной предательской позиции[44].

Когнитивные технологии сетевой войны выстраиваются на двух предположениях:

1. Определяющее воздействие на поведение человека часто оказывают не сами явления и события окружающего мира, а характер отношения человека к ним.

2. Поскольку человек является существом социальным, именно референтные для него социальные группы (сети общения) являются ключом к наиболее оперативному и эффективному воздействию на него[45].    

Общая тенденция такова:

– мировые державы сознательно пытаются заменить международное право своими нормами (причем, как справедливо заметил С.В. Лавров, далеко не всегда точно сформулированными);

– дезинформация и сознательное искажение информации, в том числе на высшем уровне, уже стали политической нормой, более того, банальным и сознательным информационным приёмом;

– искажение информации и использование в этих целях институтов стало доминирующим силовым приемом политики. Таким образом, основными инструментами такой силовой политики со стороны Запада становятся государственные и негосударственные институты, которые используются враждебными России субъектами МО и ВПО (в том числе параллельно и нередко одновременно) в следующих основных областях[46]:

Во-первых, как «мягкая сила» примера и убеждения, когда политический результат становится следствием более позитивного примера оппонента. Как правило, это не ведет к открытому нарушению норм международного права, исключая очевидные провокационные действия в СМИ.

Современные политики в том числе самого высокого ранга, активно используют в своей риторике образцы «идеального» государства и нации, противопоставляя его «авторитарным» и «непривлекательным» системам и режимам[47].

Во-вторых, как невоенная «сила принуждения», когда ИР НЧК государства и негосударственные институты активно насаждают, систему ценностей, нормы и правила, которые прямо противоречат национальным системам ценностей и политическим нормам.

Эти области отнюдь не ограничиваются мировой политикой. Они включают в себя весь спектр социальных отношений – от экономики (санкций) до спорта (исключения под разными предлогами из участников соревнований) и семейных отношений (гендерной, половой идентификации, и т.п.).

В-третьих, прямого использования военной силы, которое происходит в нескольких формах:

– эксплицитной (явной) угрозы – шантажа, запугивания применением военной силы;

– имплицитной угрозы (скрытой, созданием «позиции силы»);

– прямым применением военной силы в самых разных формах – от использования ССО и ЧВК до применения ЯО.

Очевидно, что использование военно-силовых мер и средств не совместимы (за исключением случаев, отдельно обозначенных Уставом ООН) с использованием обоснованных правовых норм. «Гибридные войны» характеризуются тем, что все формы силовой политики используются одновременно, но (в зависимости от развития конкретного варианта сценария) в разной степени. Так, «мягкая сила» используется всегда и в максимальной степени, а «сила принуждения» – дозировано, в зависимости от того, насколько объект поддается влиянию. В это же время военная сила в той или иной форме обеспечивает свободу действий двух основных форм. Причём в самой разной степени – от создания «позиции военной силы» до прямой угрозы, как например, проведение военных маневров на границах России и Белоруссии летом–осенью 2020 и 2021 годов.

В разной степени используются и государственные, и негосударственные институты. Особая опасность для государства и его институтов со стороны негосударственных ИР НЧК зарубежных стран, неизбежно создаёт крупную политическую проблему по организации эффективного и системного противоборства субъекта ВПО с враждебными внешними и внутренними негосударственными институтами[48]. С помощью таких негосударственных институтов можно шаг за шагом не только ослабить государство, но и добиться радикальных политических результатов[49].

Последовательность действий, как правило, следующая: с помощью негосударственных ИР НЧК ослабляются и дезинтегрируются государственные институты, причем не только силовые, но и иных – образовательные, научные, СМИ, общественно-государственные и иные[50].

 Последовательное усиление влияния НКО и других институтов на оппонента планируется извне и финансируется в крупных масштабах. Причём, преследуются, как правило, далеко идущие, стратегические цели.  Это хорошо видно на конкретных примерах. Так, например, в июле 2021 года бывший президент Молдавии И. Додон заявил, что «Запад поставил перед собой задачу организовать в стране антироссийское парламентское большинство после досрочных выборов в законодательный орган»[51]. Он подчеркнул, что влияние на исход выборов пытаются оказать и через тысячи неправительственных организаций, которые спонсируются Вашингтоном и Брюсселем»[52].

Иными словами, с помощью многочисленных («тысяч») НКО и огромных финансовых иностранных вливаний США и ЕС формируют изначально антироссийскую силу в Молдавии, изначально ориентированную на развитие конфликтов[53]. Можно сказать, что таким образом негосударственные ИР внешних оппонентов становятся главной угрозой не только  безопасности, но и социально-экономического и культурно-духовного развития страны: внедрение новых норм и правил, концепций и институтов, которого добивается западная военно-политическая коалиция от России, неизбежно приведет к размыванию нации и её вымиранию. То, что 4% мирового населения, проживающего в России, контролируют почти 40% мировых ресурсов всё чаще подчеркивается Западом как несправедливость, требующая своего устранения[54].

Естественно, что такие действия требуют от России адекватных правовых, организационных мер реагирования. Вместе с тем, даже в военной области этот фактор не вполне учитывается, прежде всего, с точки зрения идеологического и информационного противоборства, а также активного применения силовых (не военных) средств и мер.

Значительная часть мер ориентирована на использование «мягкой силы», т.е. своего рода «национального примера», который, например, Дж. Байден, оценивает в качестве «маяка» для других государств[55]. Прежде всего, речь идет о достижениях в области технологий и уровня душевого дохода, но также подчеркивается исключительно значение «системы национальных ценностей» и «демократических институтов». Эти средства влияния, как правило, не навязываются силой, а внедряются активно с помощью СМИ и кинематографа, массовой культуры модоиндустрией и успехов экономики.

Другое дело средства, связанные с политикой «силового принуждения», которые прямо и активно используются для разрушения национальных институтов в России и перепрограммирования национальной элиты.

Государству и его институтам приходится, таким образом, противодействовать всему спектру силовых – военных и не военных – сил и средств, как государственных, так и негосударственных. Именно последние выступают наиболее активно потому, что их применение не только эффективно, но и безопасно для противника, который не стремится довести эскалацию до уровня военного конфликта. На уровне всего государства в России такая политика начата только во втором десятилетии, ограниченная мерами в информационной и правовой области[56].

Поэтому исключительно важное значение в настоящее время приобретают вопросы именно правоприменительной практики  противоборства враждебных негосударственных ИР с российскими институтами – государственными и негосударственными – в силу того, что эта практика по существу составляет основу политики государства по противоборству с враждебными негосударственными ИР НЧК.

Правоприменительная практика

Обращаясь к понятийному аппарату «правоприменительная практика», например, согласно Постановлению № 9-4.3 Парламентской Ассамблеи Организации Договора о коллективной безопасности «О Рекомендательном глоссарии терминов и определений государств - членов ОДКБ в сфере нормативного правового обеспечения противодействия коррупции» принятому в г. Санкт-Петербурге 24.11.2016 рассматривается как: 1) организационно-правовая форма государственной деятельности, направленная на реализацию правовых предписаний в системе общественных отношений; 2) разрешение отдельных юридических дел путем вынесения компетентными субъектами обязательных для конкретных адресатов индивидуально-конкретных предписаний. 

У любого государства существует немало легитимных инструментов влияния на враждебные негосударственные ИР НЧК, – как национальных, так и международных. Можно выделить основные, которые ограничены[57]:

– политико-административными средствами (вплоть до запрета негосударственных всех оппозиционных институтов развития в тоталитарных государствах или их полного контроля со стороны властей);

– финансово-экономическими средствами (от прямого финансирования до налоговых ограничений и запретов);

– информационно-пропагандистским и средствами (информационно поддержки, либо ограничений в деятельности СМИ);

– морально-политическими средствами (от прямой политической поддержки ИР до создания негативного политического климата);

– правового регулирования деятельности зарубежных и национальных негосударственных ИР НЧК.

Особенность правоприменительной практики заключается в том, что она выступает в конечном счете результирующим показателем в отношении применения всех перечисленных и не указанных выше инструментов государства. Более того, нередко она является главным, а порой и единственным инструментом влияния государства на деятельность негосударственных ИР НЧК.

Одновременно для противодействия негосударственным ИР, прежде всего, НКО, недостаточна: ИР НЧК требует гораздо большего внимания со стороны руководства (администрации президента и правительства) страны, усиления роли Минюста и Генеральной прокуратуры, решения которых подкрепляются судами актами. 25 июня 2021 года президент Владимир Путин подписал указ, который расширяет полномочия Министерства юстиции. Документ размещён на официальном портале правовой информации. Указ уже вступил в силу[58]. Указ дополняет положения ст. 30.27 указа «Вопросы министерства юстиции РФ», Теперь Минюст также уполномочен вести реестр незарегистрированных общественных объединений, выполняющих функции иностранных агентов, и список выполняющих такие функции физлиц. Ранее Министерство юстиции уже получило функции по ведению реестров некоммерческих организаций и средств массовой информации, признанных иноагентами. Соответствующие полномочия Владимир Путин предоставил ведомству годом ранее. 

В июне 2021 года Совет Федерации одобрил принятый Госдумой закон, который расширяет права Минюста и предоставляет ведомству ограниченный доступ к банковской тайне. Это необходимо, чтобы ведомство контролировало финансирование некоммерческих организаций и целевое расходование ими средств, как требуют нормы об иностранных агентах. Запрашивать такие сведения смогут только министр и его заместители.

 

Противодействие средствам и мерам, заведомо искажающие информацию

Любая современная технология имеет удалённое управление.

 Любая. Это значит, что если мы садимся на какой-нибудь фейсбук,

или сажаем государственное управление наше на какую-нибудь

 иностранную систему, то нам в один момент его могут выключить.

 

Наталья Ивановна Касперская

 

Дезинформация направленная на противника существовала всегда, со времен первых конфликтов между племенами. Однако до становления информационного общества ее использовали точечно для создания у РУКОВОДСТВА противника ложной картины поля боя, с целью заставить его принять ошибочное решение[59].

С помощью печатного слова стало возможно воздействовать на элиту противника путём внедрения ложных и деструктивных по сути идей. Теле-Радио и создали техническую возможность доносить информацию до населения в целом. В основе психологические особенности сознания человека – любопытство, страх, похоть распущенность – как привлекают внимание людей к источникам информации. Однако, с помощью цензуры, этот поток еще можно было контролировать, хотя с каждым десятилетием это было все труднее. Сегодня, политики и другие государственные институты пытаются вернуть этот инструмент противодействия.

В этой связи не случайно 20 августа 2021 года Минюстом России принято решение о включении ООО Телеканал Дождь в реестр иностранных средств массовой информации, выполняющих функции иностранного агента. Данное решение было принято на основании документов, поступивших от органов государственной власти.

В частности, согласно полученным сведениям от Роскомнадзора  ООО Телеканал Дождь ежеквартально представляет уведомления о получении средств из иностранных источников. Так, в рамках заключенного договора ООО Телеканал Дождь получил от Европейского союза в лице Европейской Комиссии (Брюссель, Бельгия) за освещение отношений между ЕС и Россией более 130 тысяч евро.

Также Росфинмониторингом установлено получение ООО Телеканал Дождь опосредованного иностранного финансирования через российские фонды.

Кроме того, данная организация систематически осуществляет распространение материалов иностранных средств массовой информации, выполняющих функции иностранного агента, получая при этом иностранное финансирование. Так Роскомнадзором за период с июля 2020 года по июль 2021 года выявлены факты распространения и цитирования в сетевом издании «tvrain.ru» и телеканалом «Дождь» (учредитель ООО Телеканал Дождь) материалов иностранных средств массовой информации, выполняющих функции иностранного агента: «Голос Америки», «Idel.Реалии», «Кавказ.Реалии», «Телеканал Настоящее Время», «Радио Свободная Европа/Радио Свобода (PCE/PC)», «Сибирь.Реалии», «Север.Реалии», SIA «Medusa Project», «VTimes.io» и так далее.

Согласно статье 6 Закона Российской Федерации от 27.12.1991 № 2124-1 «О средствах массовой информации» российское юридическое лицо, распространяющее сообщения и материалы, которые созданы и (или) распространены иностранным средством массовой информации, выполняющим функции иностранного агента, и (или) российским юридическим лицом, учрежденным иностранным средством массовой информации, выполняющим функции иностранного агента, и (или) участвующие в создании указанных сообщений и материалов, может быть признано выполняющим функции иностранного агента, если оно получает денежные средства и (или) иное имущество от иностранных источников.

Таким образом, Минюст России, принимая решение о включении ООО Телеканал Дождь в реестр, действовал в пределах своей компетенции и в установленном законом порядке[60].

Споры о законодательстве, регулирующем деятельность НКО-агентов, не продолжают утихать как в правовой, так и политической плоскости. Так, ряд СМИ[61] 27.08.2021 обратились к президенту РФ Владимиру Путину и другим руководителям страны с требованием отказаться от практики включения российских СМИ и их отдельных сотрудников в реестры иностранных агентов и нежелательных организаций, отменить соответствующие законы.

По словам официального представителя Кремля Д. Пескова «в нашей стране должен быть такой закон», так как имеет место вмешательство во внутренние дела РФ из-за границы, причем «с этим сталкиваются практически все страны мира». «В этих целях часто используются НКО, журналисты, средства массовой информации", - продолжил представитель Кремля.

«Как таковой этот закон должен быть и он будет. Другое дело, что в постановке вопроса о том, что представителям сообщества, журналистского цеха кажется несовершенным правоприменение, некоторые положения закона - это то, что должно конструктивно обсуждаться. В первую очередь внутри самого цеха, и потом уже - нашими законодателями и представителями исполнительной власти»[62].

Как отметил Конституционный Суд России в изоляции от мира с недоверием ко всему иностранному многонациональный народ Российской Федерации лишил бы смысла свои же стремления обеспечить благополучие и процветание России из ответственности за свою Родину перед нынешним и будущими поколениями, как он обещал в Преамбуле Конституции. Благополучие России связано с ее интеграцией и участием в международном экономическом сотрудничестве при соблюдении, защите прав человека и создании условий их реализации, что следует из Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 09.07.2012 № 17-П. Конституционный Суд Российской Федерации утверждает, что Россия "не мыслит себя вне мирового сообщества" и, например, иностранное финансирование некоммерческих организаций "не ставит под сомнение их лояльность государству", а иное противоречило бы конституционному режиму поддержания доверия и положениям части первой статьи 21 Конституции Российской Федерации, которая обязывает государство охранять достоинство личности и не позволяет его умалять; что даже статус "организации, выполняющей функции иностранного агента, не предполагает негативной оценки" или "отрицательного отношения к осуществляемой ею политической деятельности" и "не может восприниматься как проявление недоверия или желания их дискредитировать"; что иностранный вид на жительство не умаляет гражданина в правах и не дает оснований отказать ему в праве быть членом избирательной (территориальной) комиссии (постановления от 08.04.2014  № 10-П и от 22.06.2010 № 14-П). Ксенофобия - старый и стойкий рефлекс, который, однако, скорее вводит в заблуждение, чем ориентирует в реальных рисках. С ним легко поверить, например, в План Даллеса, который сочинили свои же писатели, или в Сионские протоколы, чтобы всего потом бояться и во всем винить иностранцев.

В российском конституционном строе такую мотивацию нельзя класть в основание законодательных решений, а потому остается необходимым обосновать установленные законом правоограничения действительными целями защиты конституционных ценностей, которым угрожают реальные и доказуемые опасности[63].

Обратим внимание, что в соответствии с Разъяснениям Роскомнадзора при распространении сведений об НКО-иноагенте, НОО-иноагенте, физлице-иноагенте, а также их материалов средства массовой информации обязательно должны указывать на то, что эти лица выполняют функции иностранного агента (ч. 9 ст. 4 Закона Российской Федерации от 27.12.1991 № 2124-1 «О средствах массовой информации»). Действие этой нормы распространяется также на материалы и сообщения СМИ, размещаемые в социальных сетях и других площадках в интернете.

Форма указания и место его размещения определяется самостоятельно редакцией СМИ. Отсутствие такого указания является нарушением и средству массовой информации может быть выдано письменное предупреждение в порядке ст. 16 Закона Российской Федерации от 27.12.1991 № 2124-1 "О средствах массовой информации". Также предусмотрена административная ответственность в виде наложения штрафа на должностных лиц от 4 до 5 тысяч рублей, на юридических - от 40 до 50 тысяч рублей в соответствии с ч. 2.1, 2.2 и 2.3 ст. 13.15 КоАП РФ.

В реестр СМИ-иноагентов могут быть включены сами информационные ресурсы, российские юридические лица, которые созданы для распространения материалов СМИ-иноагентов на территории России, а также физические лица.

Сообщения и материалы СМИ-иноагента должны распространяться на территории России с соответствующей маркировкой. Данная норма закона призвана информировать аудиторию о том, что распространяемые этими СМИ материалы преследуют интересы других государств.

Порядок размещения маркировки и ее содержание утверждены Приказом Роскомнадзора № 124 от 23.09.2020. Обязанность по соблюдению требований к маркировке материалов и сообщений лежит на самих СМИ-иноагентах.

Вместе с тем, для лицензиатов-вещателей размещение такого указания при распространении материалов СМИ-иноагентов в эфире теле- и радиоканалов является лицензионным требованием согласно п. 4 ч. 9 ст. 31 Закона Российской Федерации от 27.12.1991 № 2124-1 «О средствах массовой информации».

За его нарушение, в том числе несоответствие требованиям Приказа N 124 по форме, месту размещения или времени демонстрации маркировки, предусмотрена административная ответственность по ч. 3 ст. 14.1 КоАП РФ в виде наложения штрафа на должностное лицо в размере от 3 до 4 тысяч рублей, на юридическое - от 30 до 40 тысяч рублей[64].

Например, постановлением мирового судьи судебного участка № 367 Тверского района города Москвы от 25.10.2018, оставленным без изменения решением судьи Тверского районного суда города Москвы от 20.11.2018 и постановлением заместителя председателя Московского городского суда от 31.01.2019, генеральный директор общества с ограниченной ответственностью «Новые времена» (далее также - общество) Альбац Е.М. признана виновной в совершении административного правонарушения, предусмотренного частью 1 статьи 13.15.1 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, с назначением ей административного наказания в виде административного штрафа в размере 30 000 руб.

Как усматривается из материалов дела об административном правонарушении, основанием для привлечения Альбац Е.М. к административной ответственности, предусмотренной частью 1 статьи 13.15.1 КоАП РФ, послужили изложенные в судебных актах выводы о непредоставлении обществом, генеральным директором которого является названное лицо, информации о получении денежных средств, предоставление которой предусмотрено законодательством Российской Федерации о средствах массовой информации. Так, согласно обжалованным в Верховный Суд России актам (Постановление от 13.05.2019 № 5-АД19-23) во втором, третьем, четвертом кварталах 2017 года и первом квартале 2018 года обществу с ограниченной ответственностью «Новые времена» (издатель журнала The New Times и сетевого издания Newtimes.ru) поступили денежные средства в общей сумме 22 250 000 руб. (последний платеж перечислен 05.03.2018) от некоммерческой организации «Фонд поддержки свободы прессы», выполняющей в соответствии с законодательством Российской Федерации функции иностранного агента. Соответствующих уведомлений в Роскомнадзор обществом, генеральным директором которого является Альбац Е.М., не направлено.

Факт совершения вменяемого административного правонарушения подтвержден собранными по делу доказательствами, в том числе сообщением исполняющего обязанности руководителя МРУ Росфинмониторинга по Центральному федеральному округу о поступлении обществу денежных средств от некоммерческой организации «Фонд поддержки свободы прессы»; сообщением должностного лица Роскомнадзора о непредоставлении обществом за названные выше периоды информации о получении денежных средств в соответствии с требованиями статьи 19.2 Закона Российской Федерации от 27.12.1991 № 2124-I «О средствах массовой информации»; постановлением заместителя Тверского межрайонного прокурора города Москвы от 27.09.2018 о возбуждении дела об административном правонарушении; копией депутатского запроса, направленного Генеральному прокурору Российской Федерации; скриншотом с сайта Министерства юстиции Российской Федерации (реестр НКО, выполняющих функции иностранного агента); копией свидетельства о регистрации средства массовой информации  и иными материалами дела, которым дана оценка на предмет допустимости, достоверности, достаточности в соответствии с требованиями статьи 26.11 КоАП РФ

Таким образом, генеральный директор общества Альбац Е.М. обоснованно привлечена к административной ответственности, предусмотренной частью 1 статьи 13.15.1 КоАП РФ.

Анализ судебной практики применения средств административного принуждения показывает, что ответственности НКО, в том числе выполняющих функции иностранного агента, имеет прикладной характер исходя из необходимости соблюдения ими требований документального оформления, фиксации события правонарушения, четком закреплении требования на принадлежность некоммерческой организации к организации, выполняющей функции иностранного агента.

В настоящее время есть перечень нарушений, по которым в принципе нельзя заменить штраф на предупреждение (ч. 2 ст. 4.1.1. КоАП РФ) В их числе, например, представление заведомо ложных сведений о работнике-иностранце (либо подложных документов) для миграционного учета, за которое организацию могут наказать на сумму до 800 000 руб. (ч. 2 ст. 19.27 КоАП РФ)

Кстати, список этих «незаменимых» нарушений расширили одновременно с введением льготы для НКО. В него теперь включены пропаганда терроризма и экстремизма, а также статьи про НКО - иностранные агенты (статьи 13.37, 19.7.5-2, 19.34, 20.3, ч. 2 ст. 20.28 КоАП РФ.)

Между тем, в национальном законодательстве не предусмотрена специальная ответственность для некоммерческих организаций за распространение недостоверной информации, в том числе информации о выборах и референдумах.

Так, Согласно Ежегодному докладу Временной комиссии Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации по защите государственного суверенитета и предотвращению вмешательства во внутренние дела Российской Федерации от 15.07.20209 (далее - Комиссия) обращено внимание на угрозы информационной безопасности России, связанные с данными по приобретению и поддержке иностранцами медийных ресурсов в российских регионах. Контент-анализ говорит о попытках продвижения через региональные СМИ РФ вполне определенной повестки дня с прицелом «антикремлевские позиции». Внутренние документы американского Конгресса и Генеральной инспекции США показали, что американское правительственное агентство BBG активно работает с российскими СМИ и отдельными журналистами, причем иногда эти схемы вызывают вопросы и с точки зрения российского налогового законодательства.

Комиссия помимо собственного определения понятия «вмешательство»[65] ориентируется на следующее положение Декларации ООН о недопустимости вмешательства во внутренние дела государств, ограждения их независимости и суверенитета, принятой Генассамблей ООН 21 декабря 1965 г., где в п.1 записано: «Никакое государство не имеет права вмешиваться прямо или косвенно по какой бы то ни было причине во внутренние и внешние дела другого государства».

С целью повышения эффективности работы по «сдерживанию России» в распоряжении Госдепа США, по сути, находятся и американские СМИ-иноагенты. Госдепартамент также выполняет координирующую роль в процессах вмешательства в дела РФ среди других американских государственных министерств и ведомств, формально неправительственных организаций (через кадровую политику и разнообразные гранты), а также консолидирует усилия властей и негосударственных структур государств-партнеров США по антироссийской деятельности. Именно Госдеп США оказывает влияние на международные организации, в т.ч. в вопросах мобилизации их усилий на сдерживание РФ (даже если в них нет официального американского участия, как, например, в Межпарламентском союзе и Совете Европы)[66].

Отметим, что в соответствии с Приказом Минюста России от 28.06.2021 № 105 «О форме и сроках представления в Министерство юстиции Российской Федерации отчетности некоммерческих организаций, выполняющих функции иностранного агента»[67] обновлена форма представления в Минюст России отчетности некоммерческих организаций, выполняющих функции иностранного агента и одновременно расширен перечень сведений об иностранных источниках поступления (планируемого поступления) денежных средств и иного имущества, включаемых в реестр НКО, выполняющих функции иностранного агента.

К указанным сведениям также отнесены, в частности, сведения о гражданах РФ и российских юридических лицах, действующих в качестве посредников при получении денежных средств и (или) иного имущества.

Соответствующие изменения внесены в некоторые формы отчетности НКО, установленные Приказом Минюста России от 16.08.2018 № 170.

Сокращается перечень сведений, содержащихся в реестре, подлежащих размещению на официальном сайте Минюста России.

Установлено, что заявление о включении НКО в реестр должно быть подписано лицом, выступающим заявителем при государственной регистрации НКО, выполняющей функции иностранного агента, или лицом, имеющим право действовать без доверенности от имени такой НКО.

В новой редакции изложена форма такого заявления (теперь это рекомендуемый образец).

Несомненно, что с появлением интернета все изменилось кардинально. Создавалось впечатление, что никто не в состоянии управлять этой лавиной. Но довольно быстро власть над интернетом сконцентрировалась в глобальных корпорациях: Гугл, Фейсбук, Амазон, Микрософт, Твиттер, Инстаграм, Телеграм. Это частные, надгосударственные институты, управляющие вниманием миллионов покупателей, избирателей, убеждениями и поведением населения своих и чужих государств. Воздействие интернета может при неправовом вмешательстве в деятельность правительств, избирательных компания, определять цены и ценности.

Главным инструментом является управление правдой и ложью. Тонкое искусство создания коктейлей из этих ингредиентов поддерживается всей мощью искусственного интеллекта, обученного на колоссальных объёмах накопленной информации о каждом человеке в отдельности и всех типах людских сообществ от семьи, до политических и любых иных объединений, наций, экономических и военных коалиций[68].

Растворение важного в неважном, размывание внимания потребителей информации – еще один инструмент воздействие на сознание людей. Инфраструктура для этого создана, сейчас отрабатываются методики менеджмента.

Цели на территории противника определены: дискредитация власти, перевербовка элиты, разрушение образования Государства, общественные институты и отдельные интеллектуалы давно озаботились этой проблемой. Создано немало схем борьбы с фейками. Некоторые из них позволяют решать тактические задачи, но широкого применения не получили. Они не содержат стратегических подходов и потому перспектив не имеют. Как и тысячи лет назад дезинформация – это средство достижения победы над противником. Раньше это средство было вспомогательным – теперь стало основным.

Противодействие правовыми средствами и мерами распространение заведомо искажающей информации трудно переоценить. В частности, ООН выделяет 5 основных областей[69]: 1. Сбор фактов и распространение достоверных сведений. 2. Сотрудничество с крупными компаниями. 3 Взаимодействие с журналистами и СМИ. 4. Работа с гражданским обществом. 5. Правозащитная деятельность.

На практике, однако, наиболее эффективной оказывается область информационного противоборства.

Главным направлением в разработке мер и средств противодействия информационным угрозам могут стать:  

– политическое, уточненное оценками и нормативными документами;

– универсальное правовое, расширенное практически до общеполитического.

Это же обстоятельство создает трудности для определения научной классификации последствий использования заведомо ложной информации, оценка которых с точки зрения национальных интересов неизбежно будет субъективно-политической, а, значит, не вполне научной. Единственный критерий – обращение к документам стратегического планирования – Стратегии национальной безопасности России[70] и Доктрине информационной безопасности, где оценка последствий логически вытекает из перечня «Основных направлений обеспечения безопасности». Этот правовой источник должен быть модифицирован после утверждения новой редакции Стратегии национальной безопасности России в июле 2021 года. В частности, в нынешней редакции Доктрины на этот счёт говорится достаточно развернуто: «23. Основными направлениями обеспечения информационной безопасности в области государственной и общественной безопасности являются (Ст. 23 Доктрины):

а) противодействие использованию информационных технологий… в целях подрыва суверенитета, политической и социальной стабильности, насильственного изменения конституционного строя, нарушения территориальной целостности Российской Федерации;

б) пресечение деятельности, наносящей ущерб национальной безопасности Российской Федерации, осуществляемой с использованием технических средств и информационных технологий специальными службами и организациями иностранных государств, а также отдельными лицами…»[71].

В настоящее время происходит поступательное развитие правового специального направления в отношении противодействия сознательному клевете и использованию заведомо ложной информации, которое неизбежно будет преодолевать объективные трудности Так, применительно к угрозам национальной безопасности, оценка использование клеветы и заведомо ложной информации, сталкивается с теми же общими проблемами, которые существуют и в отношении других субъектов – отдельных лиц, институтов и организаций, а именно:

1. Клевету следует отличать от диффамации – распространения порочащих сведений в СМИ. Отличие заключается в том, что диффамация может содержать истинные сведения, тогда как клевета содержит заведомо ложные сведения. Этот прием очень часто используется спецслужбами, которые возвели его в принцип «очень вероятно» (хайли лайкли) даже на официальном уровне.

2. В последние 20–30 лет в политико-дипломатической практике произошло изменение правил дискуссий и публичных выступлений, что сделало возможным использование публично клеветы. Клевету[72] следует отличать от оскорбления[73], которое представляет собой выраженную в неприличной форме отрицательную оценку личности потерпевшего, имеющую обобщенный характер и унижающую его честь и достоинство[74].

3. Примером сложности правовой квалификации может стать норма ответственности, которая была сформулирована в 2020 году. Так, в апреле 2020 года в России введены в действие две статьи, предусматривающие уголовную ответственность за публичные распространения заведомо ложной информации – статья 207.1[75] и статья 207.2[76] Уголовного кодекса Российской Федерации. 21 и 30 апреля 2020 года Президиумом Верховного Суда РФ утверждены два обзора по отдельным вопросам судебной практики, по одному из разделов которых посвящены вопросам право применения данных новых составов преступлений – обзор № 1[77] и обзор № 2[78]. Так, определим отличия преступного фейка[79] от непреступного с учетом их нормативного толкования Верховным Судом Российской Федерации, по признакам составов данных преступлений, отсутствие хотя бы одного из квалифицирующих признаков, исключает состав вменяемого деяния в целом (ст. 8 УК РФ).

В Доктрине дается следующая формулировка: «а) национальные интересы Российской Федерации в информационной сфере (далее – национальные интересы в информационной сфере) – объективно значимые потребности личности, общества и государства в обеспечении их защищенности и устойчивого развития в части, касающейся информационной сферы»[80].

В целом, следует признать, что до сих пор не выработана единая, наиболее эффективная стратегия борьбы с фейковой информацией. Это одна из наиболее актуальных задач для международной правовой мысли, в которой российские специалисты могут стать новаторами.

 

Государство и  необходимость усиления регулирующей деятельности негосударственных институтов

Демократические институты не могут

улучшаться сами — их улучшение зависит от нас.

Проблема улучшения демократических

институтов — это всегда проблема,

стоящая перед личностями, а не перед институтами.

Карл Раймунд Поппер

 

Институты государства, как правило, – самые эффективные институты управления, сосредотачивающие большую часть национальных ресурсов. Но нередко искусственно складывается впечатление, что негосударственные  институты развития – более прогрессивное и независимое явление, чем государство и его институты[81]. Как правило, такое мнение формируется теми и тогда, когда возникает потребность (как это было в СССР) в дискредитации и развале институтов государств.

Наши оппоненты из-за рубежа целевым образом ставят во главу угла поэтапность этого процесса: дезинтеграция институтов государства, затем правящей элиты, которая осталась без сильных инструментов управления, затем – подрыв ценностных основ нации и уничтожение суверенитета страны, за которым следует разграбление и уничтожение (предпоследний этап) государства и нации (последний этап)[82].

Государства всё активнее вмешиваются в деятельность негосударственных институтов развития во всем мире, в том числе (и прежде всего) в США, что позволило, например, Дж. Ассанджу заявить в ответ на запрет «академическими» институтами и университетами ссылок на его архив, «Вымарывание депеш из внешнеполитических журналов (по требованию правительства США) – вид научной фальсификации … искажение области исследования международных отношений и смежных дисциплин из-за близости американских академических структур е правительству США»[83].

Иными словами, институты государства оказывают прямое влияние на негосударственные институты – от непосредственного управления ими до разработки правил поведения и норм, а когда требуется и ликвидации таких институтов[84]. Вопрос в том, насколько эффективно это вмешательство с тем, чтобы не мешать общественному и экономическому развитию, с одной стороны, и насколько она эффективна, чтобы препятствовать враждебному использованию НКО, – с другой[85].

В этой связи особенное значение приобретает правоприменительная практика, которая направлена на ограничение и превращение враждебной деятельности негосударственных институтов стран западной коалиции[86].

В настоящее время противодействие диструктивным иностранным НКО постепенно нарастает среди государственных институтов России.

Вместе с тем, в целом благоприятное отношение, которое сформировалось в предыдущие десятилетия, сохраняется до настоящего времени у российского населения[87]. Как видно из исследования Общественной палаты РФ, значительная часть граждан считает допустимым финансирование НКО не только национальными ИР НЧК, но и зарубежными[88].

 

По результатам изучения поступивших материалов 29.06.2021 в Генеральной прокуратуре Российской Федерации принято решение о признании нежелательной на территории Российской Федерации деятельности международной неправительственной организации Spolecnost Svobody Informace, Z.S. («Компания свободы информации, з.с.», «Общество свободы информации, з.с.») (Чешская Республика). Поводом для принятия данного решения послужило то, что ее деятельность представляет угрозу основам конституционного строя и безопасности Российской Федерации. Прежде всего, государству и его институтам[89].

Такие НКО являются действенными орудиями в руках иностранных государств для приобретения на территории страны агентов влияния, И если судить по перечню нежелательных в России организаций, из «малых» стран Чехия находится на первом месте по количеству подобных структур на территории нашей страны, прочно занимая третье место в списке после США и Германии. Последняя, кстати, отметилась в этом списке в конце мая 2021 года, когда сразу три НКО из ФРГ попали в перечень нежелательных на территории России.

Способность зарубежных НКО «взламывать» институты государства прямо зависит от масштабов финансирования.

Поэтому проблема контроля доходов НКО со стороны государства обостряется по мере увеличения объема финансирования НКО и численности этих организаций. Ни первое, ни второе в настоящее время в настоящее время эффективно не контролируется. Так, по оценкам экспертов ЦВПИ, в 2020–2021 годах ситуация выглядела примерно следующим образом.

 

Число НКО по типам доходов[90]

К

Типы доходов

число

%

1

Наличие доходов из доступных источников не установлено

316898

91.7%

3

Средний

15331

4.4%

4

Низкий

13564

3.9%

2

Высокий

1547

0.4%

Очевидно, что более 90% НКО формально не контролируется даже в самом скромном виде государством, что хорошо видно на диаграмме.

Учитывая, что практическая работа с НКО сосредоточена в регионах и региональных ФОИВ, возникает проблема её более эффективной координации, прежде всего, на уровне правоприменительной практике. В особенности в тех регионах, где численность НКО достаточно высока.

Особенное внимание привлекает деятельность общественно-политических ИР, прежде всего, это относится к деятельности таких ИР как НКО, которые могут принимать участие в выборах в той или иной форме. Нередко создаются «резервные» структуры, которые до поры никак себя не проявляют, но учитывая, что юридически они существуют, могут неожиданно использоваться самыми разными силами в разных целях. В частности, Минюст России в 2020 году продолжал работу по ликвидации политических партий, не принимавших участие в выборах более семи лет подряд согласно статье 37 Федерального закона от 11.07.2001 № 95-ФЗ «О политических партиях». По данному основанию в 2020 году из ведомственного реестра исключены сведения о 16 политических партиях и их структурных подразделениях (в 2019 году – 8), всего исключено – 18 политических партий.

В реестр некоммерческих организаций – исполнителей общественно полезных услуг включены 773 социально ориентированные некоммерческие организации (в 2020 году было включено 578 таких организаций).

В перечне иностранных и международных неправительственных организаций, деятельность которых признана нежелательной на территории Российской Федерации, содержатся сведения о 31 иностранной неправительственной организации (в 2021 году в Перечень внесены сведения о 12 организациях).

Уменьшение количества проверок и иных контрольных мероприятий в отношении некоммерческих организаций в 2020 году обусловлено эпидемиологической ситуацией и принятыми мерами, направленными на борьбу с новой коронавирусной инфекцией.

 

Авторы: Боброва О.В., кандидат юридических наук, Подберёзкин А.И., доктор исторических наук

 

ЛИТЕРАТУРА

Путин В.В. Указ Президента Российской Федерации «Об утверждении Концепции внешней политики российской Федерации» 3640 от 30 ноября 2017 г. (Ст. 4–25).

Путин В.В. Выступление на расширенном заседании коллегии министерства обороны России 21 декабря 2020 г. / kremlin.ru/21/12/2020.

Путин В.В. Указ Президента РФ «О Стратегии национальной безопасности Российской Федерации» № 400 от 2 июля 2021 г. / https://cdnimg.rg.ru/pril/article/212/57/79/0001202107030001.pdf

Алексеева Т.А. Современная политическая мысль (ХХ–ХХI вв.): Политическая теория и международные отношения. М.: Аспект Пресс, 2016. 623 с.

Афиногенов Д.А., Грибин Н.П., Назаров В.П., Плетнёв В.Я., Смульский С.В. Основы стратегического планирования в Российской Федерации. М.: Проспект, 2015.- 368 с.

Бжезинский Зб. Великая шахматная доска. М.: Издательство АСТ, 2020. 384 с.

Группа Всемирного банка, 2019. Изменение характера труда. Доклад о мировом развитии.

Доклад ЮНЕСКО по науке: на пути к 2030 году. Изд. ЮНЕСКО, 2019. 45 с. / http://en.unesco_science_report

Зарудницкий В.Б. Факторы достижения победы в военных конфликтах будущего // Военная мысль, 2021, № 8, сс. 34–47.

Ильницкий А.М. Ментальная война России // Военная мысль, 2021, № 8, сс. 29–33.

Индикаторы мирового развития: монография / кол. авт. под ред. Л.М. Капицы. 3-е изд., перераб. и доп. М.: КНОРУС, 2021. 556 с.

Информационное общество и мировая политика / Зиновьева Е.С., Крутских А.В. Отв. ред. О.В. Гаман-Голутвина, А.И. Никитин. М. 2019,СС. 742–758.

Информационно-психологическая и когнитивная безопасность. Коллективная монография / под ред. И.Ф. Кефеди, Р.М. Юсупова. ИД «Петрополис». С.-П., 2017. 300 с.

Концепции обоснования перспективного облика силовых компонентов военной организации Российской Федерации. М.: «Граница», 2018. 512 с.

Назаров В., Подберёзкин А., Подберёзкина О. Выбор наиболее эффективной политики безопасности России: Комментарии по поводу выступления В.В. Путина на заседании Совбеза 22 ноября 2019 года // Научно-аналитический журнал «Обозреватель», 2019, № 12, СС. 6–25.

Подберёзкин А.И. и др. Роль институтов гражданского общества и потенциала человеческой личности как возрастающих факторов ускорения социально-экономического развития России. М.: РКГ, 2005.- 295 с.

Подберёзкин А.И., Родионов О.Е. Человеческий капитал и национальная безопасность. М.: Прометей, 2020, СС. 349–20.

Подберёзкин А.И. Оценка и прогноз военно-политической обстановки.- М.: Юстицинформ, 2021. 1080 с.

Подберёзкин А., Родионов О. Институты развития национального человеческого капитала – альтернатива силовым средствам политики / Обозреватель. 2021, № 7, сс. 33–47.

Теоретические и математические методы анализа факторов формирования оборонно-промышленного комплекса: монография / А.И.Подберезкин, М.А. Александров, Н.В.Артамонов; ответственный редактор А.И. Подберезкин; МГИМО, ЦВПИ. М.: МГИМО-Университет, 2021. 478 с.

Технологии «Цветных революций». Инструмент смены «неугодных» режимов: генезис сетевой трансформации. Подберезкин А.И., Чирков М.А., Чистяков М.С. // Свободная мысль. 2019. № 3 (1675), сс. 177–184.

Тренин Дм. Новый баланс сил: Россия в поисках внешнеполитического равновесия. М.: Альпина Паблишер, 2021. 472 с.

Флорида Р. Креативный класс: люди, которые меняют будущее.- Пер. с англ. М.: «Классика=XXI». 2005. 421 с.

Шойгу С.К. Шойгу назвал главную внутреннюю угрозу для страны// РБК, 10/08/2021// https://www.rbc.ru/rbcfreenews/611291069a794726b7e9687d

Annual Threat Assessment of the US Intelligent Community. Office of the Director of National Intelligent. Wash., 2021, April 9, р. 21.

Biden J.R. Interim National Security Strategy Guidance. Wash.: White House, 2021. March. 21 p.

Biden J. My trip to Europe is about America rallying the world’s democracies / The Washington Post/06/06/2021.

 



[1] «По делу о проверке конституционности абзацев второго и третьего пункта 2 статьи 3 и пункта 6 статьи 47 Федерального закона "О политических партиях" в связи с жалобой общественно-политической организации "Балтийская республиканская партия"».

[2] https://epp.genproc.gov.ru/web/gprf/mass-media/news?item=64046867 (дата обращения: 23.08.2021).

[3] В силу ст. 8 Федеральный закон от 17.01.1992 № 2202-1 «О прокуратуре Российской Федерации», Указа Президента РФ от 18.04.1996 № 567«О координации деятельности правоохранительных органов по борьбе с преступностью» органы прокуратуры осуществляют координацию деятельности правоохранительных органов на основе комплексного анализа и мониторинга состояния законности и иной правонарушаемости.

[4] Постановление Конституционного Суда РФ от 17 февраля 2015 г. N 2-П «По делу о проверке конституционности положений пункта 1 статьи 6, пункта 2 статьи 21 и пункта 1 статьи 22 Федерального закона "О прокуратуре Российской Федерации" в связи с жалобами межрегиональной ассоциации правозащитных общественных объединений "АГОРА", межрегиональной общественной организации "Правозащитный центр "Мемориал", международной общественной организации "Международное историко-просветительское, благотворительное и правозащитное общество "Мемориал", региональной общественной благотворительной организации помощи беженцам и вынужденным переселенцам "Гражданское содействие", автономной некоммерческой организации правовых, информационных и экспертных услуг "Забайкальский правозащитный центр", регионального общественного фонда "Международный стандарт" в Республике Башкортостан и гражданки С.А. Ганнушкиной».

[6] Гончаров В.В., Поярков С.Ю. Взаимодействие государства и гражданского общества в контексте конституционализма: теоретико-методологические проблемы и пути их разрешения // Современное право. 2015. № 5. С. 23.

[8] Акторы – зд.: негосударственные субъекты политики, как правило, институты развития общества.

[9] См. подробнее: Подберёзкин А., Родионов О. Институты развития национального человеческого капитала – альтернатива силовым средствам политики / Обозреватель, № 7, 2021, СС. 33–47.

[10] Под информационной сферой понимается совокупность информации, объектов информатизации, информационных систем, сайтов в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», сетей связи, информационных технологий, субъектов, деятельность которых связана с формированием и обработкой информации, развитием и использованием названных технологий, обеспечением информационной безопасности, а также совокупность механизмов регулирования соответствующих общественных отношений. См.: Путин В.В. Указ президента РФ № 646 от 5 декабря 2016 г. «Доктрина информационной безопасности».

[11] Заведомо ложная информация – клевета. Если лицо, распространившее ложные измышления, добросовестно заблуждалось относительно соответствия действительности распространяемых им сведений, однако высказывания его носили оскорбительный характер, оно может быть привлечено к ответственности за оскорбление, а не за клевету.

[12] Путин В.В. Указ президента РФ № 646 от 5 декабря 2016 г. «Доктрина информационной безопасности».

[13] Так, Дж. Байден в своей первой речи, посвященной национальной безопасности, прямо подчеркнул значение американского превосходства в институтах развития. См.: Biden J.R. Interim National Security Strategy Guidance. Wash.: White House, 2021. March. 21 p.

[14] Сноуден Э. Личное дело. М.: Эксмо, 2020, СС. 10–17.

[15] В самом общем виде этот раздел был описан в работе: Байгузин Р.Н., Подберёзкин А.И. Политика и стратегия. Оценка и прогноз развития стратегической обстановки и военной политики Росси (Глава 4). М.: Юстицинформ, 2021, cc. 351–372.

[16] К концу 80-х годов в СССР скопилось огромное количество импортного неустановленного оборудования и недостроек, которое позже было растащено и приватизировано, но легло тяжелым бременем внешнего долга на Россию как преемницу СССР. В конце 80-х годов мною и коллегами были составлены тома справочников по недострою и неустановленному оборудованию, которое было закуплено, но не использовалось, а нередко просто пропадало, стоимостью в сотни миллиардов долларов.

[17] Зарудницкий В.Б. Факторы достижения победы в военных конфликтах будущего // Военная мысль, 2021, № 8, сс. 34–47.

[18] Тренин Дм. Новый баланс сил: Россия в поисках внешнеполитического равновесия. М.: Альпина Паблишер, 2021, с. 71.

[19] Советник МО РФ А.М. Ильницкий настойчиво называет её «ментальной» областью, предлагая новую форму борьбы – «Ментальную войну». См., например: Ильницкий А.М. Ментальная война России // Военная мысль, 2021, № 8, сс. 29–33.

[20] См. подробнее: Теоретические и математические методы анализа факторов формирования оборонно-промышленного комплекса: монография / А.И. Подберёзкин, М.В. Александров, Н.В. Артамонов и др.. М.: МГИМО-Университет, cc. 138–227.

[21] НКО – иностранный агентзд.: общественная организация, выполняющая функцию зарубежного государственного института.

[22] По состоянию на март 2021 года иностранные агенты в России делятся на три группы, которые в разные годы были определены законодательно:   
            – некоммерческие организации – иностранные агенты – с 2012 года.           
            – СМИ — иностранные агенты – с 2017 года.    
            – физические лица – иностранные агенты с 2020 года. Физическое лицо – иноагент может быть дополнительно признано СМИ, что влечёт для него обязанность регистрации соответствующего юридического лица.

             – религиозные организации

            – Реестры (они же – списки) иностранных агентов ведёт Министерство юстиции РФ, добавляя в них информацию или удаляя оттуда организации. Законом предусмотрена обязанность организации, выполняющей функции иностранного агента, самостоятельно сообщить об этом в Минюст, инициировав своё включение в реестр. Однако, Министерство юстиции Российской Федерации может установить статус НКО как иностранного агента по своей инициативе и потребовать от НКО подать заявление о включении в реестр. При отказе НКО от подачи такого заявления Минюст имеет право оштрафовать организацию или приостановить её работу на срок до полугода. Решение Минюста может быть оспорено в судебном порядке.

[23] Постановление Конституционного Суда РФ от 08.04.2014 № 10-П "По делу о проверке конституционности положений пункта 6 статьи 2 и пункта 7 статьи 32 Федерального закона "О некоммерческих организациях", части шестой статьи 29 Федерального закона "Об общественных объединениях" и части 1 статьи 19.34 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях в связи с жалобами Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации, фонда "Костромской центр поддержки общественных инициатив", граждан Л.Г. Кузьминой, С.М. Смиренского и В.П. Юкечева».

[24] Под понятием «иностранный агент» понимаются российские некоммерческие организации, получающие денежные средства и иное имущество от иностранных государств, их государственных органов, международных и иностранных организаций, иностранных граждан, лиц без гражданства (либо уполномоченных ими лиц и (или) от российских юридических лиц, получающих денежные средства и иное имущество от указанных источников (за исключением открытых акционерных обществ с государственным участием и их дочерних обществ), и участвующие, в том числе в интересах иностранных источников, в политической деятельности, осуществляемой на территории Российской Федерации.

[25] https://minjust.gov.ru/ru/events/48518/ (дата обращения: 23.08.2021).

[26] https://minjust.gov.ru/ru/events/48534/ (дата обращения: 23.08.2021).

[27] https://minjust.gov.ru/ru/events/48525/ (дата обращения: 23.08.2021).

[28] Флорида Р. Креативный класс: люди, которые меняют будущее. Пер. с англ. М.: «Классика-XXI», 2005. 421 с.

[30] Свое название Окно Овертона получило в честь американского социолога Джозефа Овертона, который в середине 90-х годов предложил данную концепцию. С помощью этой модели Овертон предлагал оценивать суждения общественного мнения и степени его приемлемости. По сути, он просто описал технологию, которая действует на протяжении всего существования человека. Просто в древние времена она понималась интуитивно, подсознательно, а в век технологий обрела конкретные формы и математическую точность.

[31] Механизмы политики «силового принуждения», существовавшие до 80-х годов, были в 90-е годы публично-политически легализованы, превратившись в основные силовые средства политического противоборства. Военно-силовые действия США против Афганистана, Ирака, Ливии, Сирии и других государств сделали то, что и было реальностью в политике, – вернули военную силу в политическую практику между отношениями субъектов МО.

[32] Абсолютная неспособность власти в 90-е годы противопоставить свои инструменты мягкой силы продемонстрировала чеченская война, которая была проиграна не только террористам, но и тем, кто инспирировал их деятельность в политико-информационном плане.

[33] Тренин Д. Новый баланс сил: Россия в поисках внешнеполитического равновесия. М.: Альпина Паблишер. 2021, 81 с.

[34] Многие из этих лиц и сегодня сохраняют руководящие позиции в этих областях жизни России.

[35] См.: Байгузин Р.Н., Подберёзкин А.И. Политика и стратегия. Оценка и прогноз развития стратегической обстановки и военной политики Росси (Глава 4). М.: Юстицинформ. 2021, cc. 351–372.

[36] По некоторым оценкам, в правящей элите страны доля сторонников либеральных ценностей во втором десятилетии превышала 70%.

[37] См. подробнее: Байгузин Р.Н., Подберезкин А.И. Политика и стратегия. М.: Юстицинформ. 2021, cc. 77–89.

[38] См. подробнее: Военное искусство в локальных войнах и вооруженных конфликтах. Вторая половина ХХ начало ХХI века / А.В. Усиков, Г.А. Бурутин, В.А. Гаврилов, С.Л. Ташлыков. М.: Военное издательство, 2008, cc. 86–116.

[39] Типичный пример – приоритеты норм  международного права над национальными нормами и  интересами, сформулированные авторами Конституции РФ 1993 года, которые привели к серьезным негативным последствиям в организации контртеррористической борьбы на Северном Кавказе и последующих мероприятий.

[40] Надо подчеркнуть положение, в соответствии с котором не существует «чисто» правоприменительной практики в отношениях между субъектами МО и их институтами. Такая практика – иллюзия, проистекающая из преувеличенного значения норм права (своего рода «правового дебилизма»), которые в политических отношениях носят подчиненный характер.

[41] Подберёзкин А., Родионов О. Институты развития национального человеческого капитала – альтернатива силовым средствам политики // Обозреватель. 2021, № 7, cc. 33–47.

[42] Информационно-когнитивные факторы влияния на формирование МО и ВПОзд.: средства, методы и технологии влияния, которые ведут к трансформации сознания оппонента и его правящей элиты в необходимом направлении с тем, чтобы добиться его ослабления, поражения и капитуляции до применения физических (экономических, военных и иных) мер.

[43] Шойгу С.К. Шойгу назвал главную внутреннюю угрозу для страны // РБК, 10/08/2021 / https://www.rbc.ru/rbcfreenews/611291069a794726b7e9687d

[44] Информационно-психологическая и когнитивная безопасность. Коллективная монография / под ред. И.Ф. Кефеди, Р.М. Юсупова. ИД «Петрополис». С.-П., 2017, с. 75.

[45] Информационно-психологическая и когнитивная безопасность. Коллективная монография / под ред. И.Ф. Кефеди, Р.М. Юсупова. ИД «Петрополис». С.-П., 2017, с. 75.

[46] Изначально важно понимать, что их применение объясняется не нормами международного права, а политической целесообразностью. Это означает, что формальное обращение к международному праву, как правило, бесполезно и бессмысленно.

[47] Как правило, современный перечень на Западе включает в себя такие «ревизионистские» государства как Китай, Россия, КНДР, Куба, Иран и ряд других, которые изначально обозначаются в важнейших политических документах в качестве объектов политического давления.

[48] Путин В.В. Указ Президента РФ «О Стратегии национальной безопасности Российской Федерации» № 400 от 2 июля 2021 г. / https://cdnimg.rg.ru/pril/article/212/57/79/0001202107030001.pdf

[49] Эта политика – основа для сценария эскалации политики военно-силового принуждения России подобно описана, например: Подберёзкин А.И. Состояние и долгосрочные военно-политические перспективы развития России в XXI веке. М.: ИД «Международные отношения», 2018. 1496 с.

[50] Именно так происходило в СССР до 1991 года, когда появление ГКЧП было вызвано не силой, а слабостью, более того, нередко недееспособностью институтов государства.

[51] Додон раскрыл задачу Запада организовать антироссийское большинство в Молдавии / Лента.ру. 02/07/2021 / https://lenta.ru/news/2021/07/02/bolshinstvo/?utm_source= yxnews&utm_medium=desktop&utm_referrer=https%3A%2F%2Fyandex.ru%2Fnews%2Fsearch%3Ftext%3D/2/07/2021

[52] Додон раскрыл задачу Запада организовать антироссийское большинство в Молдавии / Лента.ру. 02/07/2021 / https://lenta.ru/news/2021/07/02/bolshinstvo/?utm_source= yxnews&utm_medium=desktop&utm_referrer=https%3A%2F%2Fyandex.ru%2Fnews%2Fsearch%3Ftext%3D/2/07/2021

[53] Подберёзкин А., Родионов О. Институты развития национального человеческого капитала – альтернатива силовым средствам политики // Обозреватель. 2021, № 7, cc. 33–47.

[54] Подберёзкин А.И. Национальный человеческий капитал. М.: МГИМО-Университет, 2012. Т. 1. 468 с.; Книга первая: «Человеческий капитал и посткоммунистическая идеология»; Книга вторая: «Роль национального человеческого капитала в период «фазового перехода» человечества».       

[55] Biden J.R. Interim National Security Strategy Guidance. Wash.: White House, 2021. March, р. 3.

[56] Путин В.В. Указ Президента РФ «О Стратегии национальной безопасности Российской Федерации» № 400 от 2 июля 2021 г. / https://cdnimg.rg.ru/pril/article/212/57/79/0001202107030001.pdf

[57] Подберёзкин А., Родионов О. Институты развития национального человеческого капитала – альтернатива силовым средствам политики // Обозреватель. 2021, № 7, cc. 33–47.

[59] Подберёзкин А., Родионов О. Институты развития национального человеческого капитала – альтернатива силовым средствам политики / Обозреватель, № 7, 2021, cc. 33–47.

[60] https://minjust.gov.ru/ru/events/48553/ (дата обращения: 25.08.2012).

[61] Среди подписавших обращение Forbes, "Новая газета", "Дождь" (признан в РФ иноагентом), "Медуза" (признана в РФ иноагентом), "Republic", "The Village", "Псковская губерния", а также Профсоюз журналистов и работников СМИ.

[62] https://www.interfax.ru/russia/786920 (дата обращения: 27.08.2021)

[63] Постановление Конституционного Суда РФ от 17.01.2019 № 4-П

«По делу о проверке конституционности статьи 19.1 Закона Российской Федерации "О средствах массовой информации" в связи с жалобой гражданина Е.Г. Финкельштейна».

[64] Информация Роскомнадзора «Роскомнадзор разъясняет требования к СМИ и вещателям относительно иноагентов» Текст документа приведен в соответствии с публикацией на сайте https://rkn.gov.ru по состоянию на 23.04.2021.

[65] Комиссия рассматривает вмешательство во внутренние дела как «не основанную на общепринятых принципах международного права и международных договорах РФ деятельность со стороны иностранных государств, юридических и физических лиц, их объединений, имеющую целью изменение основ конституционного строя, территориальной целостности РФ, ее внутренней и внешней политики, состава и структуры органов государственной и муниципальной власти».

[66] Более подробно см: http://council.gov.ru/media/files/x6oigY4UFWahyXMJCK9Ah1RAhzrYx4z9.pdf (дата обращения: 27.08.2021).

[67] Зарегистрировано в Минюсте России 29.06.2021 № 64010.

[68] Тренин Дм. Новый баланс сил: Россия в поисках внешнеполитического равновесия. М.: Альпина Паблишер. 2021, с. 71.

[69] ООН предлагает пять способов для борьбы с «эпидемией» дезинформации о COVID-19 / https://www.un.org/ru/coronavirus/five-ways-united-nations fighting%E2%80%98 infodemic%E2%80%99-misinformation

[70] Путин В.В. Указ президента РФ № 400 от 2 июля 2021 г. «О Стратегии национальной безопасности Российской Федерации».

[71] Путин В.В. Указ президента РФ № 646 от 5 декабря 2016 г. «Доктрина информационной безопасности».

[72] Правонарушение преследуется по ст. 128.1 УК РФ, ст. 5.61.1 КоАП РФ

[73]  Правонарушение, ответственность за которое предусмотрена ст. 319, 336 УК РФ, ст. 5.61 КоАП РФ

[74] Обязательным элементом клеветы является заведомая ложность позорящих другое лицо измышлений о конкретных фактах, касающихся потерпевшего. Если лицо, распространившее ложные измышления, добросовестно заблуждалось относительно соответствия действительности распространяемых им сведений, однако высказывания его носили оскорбительный характер, оно может быть привлечено к ответственности за оскорбление, а не за клевету.

[75] Статья 207.1 УК РФ. Публичное распространение под видом достоверных сообщений заведомо ложной информации об обстоятельствах, представляющих угрозу жизни и безопасности граждан, и (или) о принимаемых мерах по обеспечению безопасности населения и территорий, приемах и способах защиты от указанных обстоятельств.

[76] Статья 207.2 УК РФ. Публичное распространение под видом достоверных сообщений заведомо ложной общественно значимой информации, повлекшее по неосторожности причинение вреда здоровью человека.

[77] Обзор по отдельным вопросам судебной практики, связанным с применением законодательства и мер по противодействию распространению на территории Российской Федерации новой коронавирусной инфекции (COVID-19) № 2 / https://www.vsrf.ru/files/28856/

[78] Обзор по отдельным вопросам судебной практики, связанным с применением законодательства и мер по противодействию распространению на территории Российской Федерации новой коронавирусной инфекции (COVID-19) № 2 / https://www.vsrf.ru/documents/all/28882/

[79] Фейк (англ. fake) – подделка, фальшивка, фальсификат. Фальсификация, выдаваемая за настоящую вещь, изменение вида или свойства предметов. Также может означать и фейковые новости (англ. fake news) – информационная мистификация или намеренное распространение дезинформации в социальных медиа и традиционных СМИ. Под этим словосочетанием наиболее часто понимаются сенсационные, но заведомо ложные информационные сообщения.

[80] Путин В.В. Указ президента РФ № 646 от 5 декабря 2016 г. «Доктрина информационной безопасности».

[81] Подберёзкин А., Родионов О. Институты развития национального человеческого капитала – альтернатива силовым средствам политики // Обозреватель. 2021, № 7, cc. 33–47.

[82] Тренин Дм. Новый баланс сил: Россия в поисках внешнеполитического равновесия. М.: Альпина Паблишер. 2021, с. 71.

[83] Викиликс: Секретные файлы / Под редакцией Джулиана Ассанджа / Пер. с англ. М.Г. Шишкиной. М.: Кучково поле. 2017, с. 13.

[84] Путин В.В. Указ Президента РФ «О Стратегии национальной безопасности Российской Федерации» № 400 от 2 июля 2021 г. / https://cdnimg.rg.ru/pril/article/212/57/79/0001202107030001.pdf

[85] Этот процесс особенно проявился в ходе поездки Д. Байдена в июне 2021 года в Европу. Biden J. My trip to Europe is about America rallying the world’s democracies / The Washington Post/06/06/2021.

[86] См.: Подберёзкин А.И., Родионов О.Е. Человеческий капитал и национальная безопасность. М.: Прометей. 2020, СС. 349–520.

[87] Флорида Р. Креативный класс: люди, которые меняют будущее / пер. с англ. М.: «Классика-XXI». 2005. 421 с.

[89] См.: Тренин Дм. Новый баланс сил: Россия в поисках внешнеполитического равновесия. М.: Альпина Паблишер, 2021.- 471 с

[90] ЦВПИ МГИМО МИД РФ. При использовании данного ресурса в любых целях ссылка на источник обязательна.

 

30.08.2021
  • Эксклюзив
  • Военно-политическая
  • Органы управления
  • Россия
  • Глобально
  • XXI век