Новые тенденции взаимодействия правительства США и СМИ

Версия для печати

Военные операции США и их союзников по «антитеррористической коалиции» в Афганистане и Ираке продемонстрировали резкое усиление роли частных масс-медиа в современных конфликтах[1]. В докладе группы американских и английских экспертов о трансформации военных операций отмечается, что уровень освещения военных операций в СМИ и сети интернет (виртуальный уровень) стал самостоятельным и чрезвычайно важным аспектом боевых действий[2]. В соответствии с этим два традиционно признанных наукой уровня боевых действий (стратегический и операционно-тактический) предлагается дополнить третьим, виртуальным уровнем. При этом стратегический и виртуальный уровень являются двумя пересекающимися сферами, а сфера их пересечения создает оперативно-тактический уровень.

Все оперативно-тактические действия в  современных условиях могут быть освещены прессой и  оказаться, таким образом, в виртуальном пространстве СМИ и сети интернет[3]. Весь ход операции, поэтому, в равной степени виртуален и реален, он происходит на поле боя и отражается в масс-медиа. События в их реальной (стратегической) глубине зачастую ускользают от общественного мнения, поэтому в виртуальном пространстве Поэтому две сферы  — стратегическая (уровень объективной реальности) и виртуальная (уровень ее отражения в СМИ) пересекаются лишь частично. Это дает широкие возможности для манипулирования общественным мнением, несмотря на то, что все события «оперативно-тактического» уровня освещаются СМИ. Аудитория СМИ может видеть картинку операции, но она не понимает стратегической сути событий. Поэтому военные могут через сотрудничество со СМИ навязать публике выгодную себе перспективу, сквозь которую видятся тактические события.

Другую причину возможности искажения восприятия ситуации аудиторией СМИ в начале военных кризисов осветили Мэттью Баум и Филипп Поттер[4]. Они применили к данной ситуации формулу соотношения спроса и предложения на рынке. В момент начала конфликта политические элиты обладают большим объемом информации о ситуации, тогда как аудитория не обладает практически никаким. Поэтому именно лидеры поставляют СМИ первичную информацию. В дальнейшем знание о ситуации аудитории увеличивается быстрее, чем информация, доступная лидерам. Поэтому последние теряют свою монополию. В случае, если лидеры навязали обществу мифы о причинах конфликта, последние разоблачаются (пример — ситуация с несуществующим химическим оружием, ставшая поводом для конфликта в Ираке). Однако возможность навязать общественному мнению изначальную структуру восприятия ситуации для властей достаточно ценна. Ведь именно в начале каждого события для большинства общества формируется структура его восприятия. Критически мыслящие люди, способные под влиянием новой информации пересмотреть свою позицию, в большинстве случаев не столь уж и многочисленны. Поэтому последующие разоблачения, как правило, влияют в меньшей степени на восприятие событий. И уж точно, даже если разоблачительные сообщения превысят какую-то критическую массу и изменят мнения большинства, они не смогут предотвратить действия властей, они смогут лишь снизить репутацию последних постфактум. В частности, это имело место в ходе событий в Ираке. Вал разоблачительной информации о ситуации в Ираке и о причинах ввода туда американских войск привел со временем к резкому снижению репутации всей администрации Дж. Буша-младшего и лично президента. Однако в ходе самого вторжения в Ирак рейтинги руководства США были очень высокими, общественная поддержка внешней политики была обеспечена, что и требовалось. Разоблачения серьезно сказались на администрации уже во второй половине второго срока президентства Дж.  Буша-младшего, когда для судьбы последнего они уже никакой роли не играли: бывший президент по традиции все равно отходит от активной политики.

Итак, в ходе последних конфликтов с участием США выявился интерес государства (в лице военных кругов) в специфических способах взаимодействия со СМИ. С другой стороны, структура распространения информации в начале военных конфликтов дает возможность реализовывать этот интерес. Это создало новый, чрезвычайно актуальный способ коалиционных взаимодействий государственных и негосударственных структур в информационном поле. Последний, по сути, превратился в новое, почти самостоятельное измерение военных действий.

>> Полностью ознакомиться с коллективной монографией ЦВПИ МГИМО “Стратегическое прогнозирование международных отношений” <<


[1] Denis McQuail. On the Mediatization of War. A Literature Review. // The International Communication Gazette. Vol. 68(2). P. 107.

[2] Transformation of Military Operations on the Cusps. Workshop Report. — London. 14–15 July 2005.

[3] Gowing Nik. Real Time Crises: New Real Time Tensions. Report. Conflict, Security and Development Research Programme of King’s College. — London. 26 April 2005. —http://www.kcl.ac.uk/depsta/wsg/research/csdresch.html

[4] Matthew A. Baum, Philip B. K.  Potter. The Relationships Between Mass Media, Public Opinion, and Foreign Policy: Toward a Theoretical Synthesis. // Annual Review of Political Science. 2008. 11. Pp. 42–51.

 

24.04.2017
  • Эксклюзив
  • Военно-политическая
  • Органы управления
  • США
  • XXI век