Взаимосвязь развития национального человеческого капитала и ВКО

Версия для печати

Без серьезного развития военных исследований не может быть 
ни эффективной военной, ни  военно-технической доктрины, не
могут эффективно работать структуры Генерального штаба. Мы
должны восстановить потерянные компетенции военных институтов,
интегрировать их с развивающейся системой военного образования –
так же, как в гражданском секторе экономики[1]

В. Путин
 
Именно с опорой на православно-христианские ориентиры Россия 
консолидирует свое восточноевропейское зарубежье, осуществляет 
продвижение на Кавказ, на Балканы, укрепляет влияние среди 
коренного населения Прибалтика[2]
 
А. Торкунов, ректор МГИМО(У)
 
Развернувшаяся в XXI веке борьба за продвижение национальных систем ценностей будет в конечном счете определять основные направления мировой политики. В том числе и военной. В том числе и в области стратегических наступательных и оборонительных вооружений. Это обстоятельство является главным ключом к пониманию современной военной силы вообще и ВКО в частности. Что нередко, даже часто, упускается из виду, особенно когда речь идет исключительно о военно-технических аспектах ВКО. Как пишет бывший помощник Президента России Д. Рюриков, «… если лица, принимающие решения, сочтут это необходимым, война может быть начата в любой момент»[3].
 

Взаимосвязь национального человеческого капитала (НЧК) и ВКО

Напомню, что военная сила, военное превосходство – не самоцель, а политический инструмент. Целью же сегодня для великих держав является укрепление национальной идентификации и продвижение своей системы ценностей (а, соответственно, правил поведения) в мире. В этом смысле развитие НЧК решает две задачи – обеспечение сохранения национальной системы ценностей и развитие, модернизацию экономики и общества. Но от решения этих задач зависит и способность обеспечения ВКО страны. Логика такова: без сохранения национальной идентичности и системы ценностей невозможно сохранить независимость и государственный суверенитет. Но, как оказывается, развитие НЧК без этого также невозможно. Вне национальной системы ценностей человеческий потенциал становится абстрактной наднациональной категорией, слишком универсальной, не способной обеспечить защиту и суверенитет. Далее: создание эффективной системы ВКО без опоры на национальный человеческий капитал также невозможно – внешние заимствования технологий практически исключены, так как в вопросах безопасности идеи «рынка» не работают. Или сведены к минимуму.
 
Развитие отечественной ВКО, таким образом, невозможно не только без опережающего развития оборонно-промышленного комплекса (ОПК), но и всего комплекса отраслей обрабатывающей промышленности. Достаточно сказать, что в 2012 году в российском ОПК насчитывалось порядка 1250 государственных предприятий, на которых было занято около 2 млн человек. Если же говорить о негосударственных предприятиях, КБ и смежниках, то можно констатировать, что ОПК становится во многом производным от уровня НЧК и обрабатывающей промышленности.
 
К ВКО, например, вполне применима оценка перспектив развития российской космической отрасли (как всего лишь части ВКО), данная в последнем интервью академика Б. Чертока: «– Космонавтику нельзя оторвать от состояния экономики страны, от развития всех направлений: электроники, машиностроения, химии и т.д. По существу, она теснейшим образом связана со всеми отраслями промышленности. Сегодня, к сожалению, во многих наших космических аппаратах, особенно в беспилотных, которые мы выводим на геостационарную орбиту для обеспечения связи, используются зарубежные элементы, поскольку наши промышленные технологии не способны их производить. Поэтому успех российской космонавтики целиком будет зависеть от успехов и темпов развития всех отраслей передовых технологий в основных областях машиностроения и электроники»[4].
 
Действительно, развитие ОПК зависит как от уровня развития НЧП (прежде всего фундаментальной науки), культуры, образования, причем именно национального, но и от уровня развития технологий и всей группы отраслей обрабатывающей промышленности. Очевидно другое: для создания объединенной евразийской ВКО одного российского потенциала НЧК-ОПК мало – требуется не только мобилизация ресурсов, но и кооперация научно-технических и экономических возможностей ряда государств, высокая степень политического и научно-технического сотрудничества. Политически, экономически и финансово (не говоря уже о военной стороне вопроса) реализовать концепцию евразийской ВКО только усилиями России вряд ли невозможно. Тем более, что создание потенциала евразийской ВКО зависит не только от ОПК России и других стран, но и от политических и иных факторов невоенного характера. Прежде всего от того, насколько быстро России удастся предложить странам Евразии привлекательную модель интеграции, основанную на общей системе ценностей, производными от которой будут евразийская экономическая и военно-политическая интеграция. В этом смысле алгоритм российской политики не отличается от американской, с той лишь разницей, что США навязывают свою систему ценностей, а Россия должна предложить привлекательную для этих стран ценностную систему. В том числе и в области безопасности.
 
Из рисунка видно, что возможности ЕвразВКО зависят, в конечном счете, от двух факторов:
 
Во-первых, общего уровня развития НЧП (причем в его широком понимании, включающим культурно-историческую, геополитическую и иную специфику).
 
Во-вторых, от уровня сотрудничества – политического, научно-технического, экономического и военного в рамках евразийского сообщества, объединенного общим интересом обеспечения безопасности. Причем этот приоритет изначально должен уступать место стремлению навязать свою систему ценностей.
 
Как видно из рисунка, это возможно прежде всего при обязательном условии обладания Россией наиболее высоким уровнем Национального человеческого капитала, включающего в том числе его культурную, научно-образовательную и духовную составляющую. Только такой НЧК способен обеспечить России конкурентоспособный внешнеполитический идеологический ресурс, с помощью которого можно обеспечить евразийскую интеграцию в других областях.
 
Собственно «идеология» экономической выгоды, которая сегодня доминирует в России, оказывается неконкурентоспособной: далеко не все действия в мире определяются экономической выгодой и интересами национальной безопасности. Евросоюз – очевидный пример этому. Кроме того, соревноваться с США и НАТО на этих экономических условиях изначально невыгодно. Тем более, что есть и другие конкурентоспособные идеологии в Евразии, определенно ориентированные на приоритетное развитие своих этносов – исламская, конфуцианско-социалистическая, буддистская. Такая «идеология» нацелена не на достижение сформулированной цели (например, повышения боеспособности и эффективности ВКО в ходе военной реформы), а на «оптимизацию» расходов, нередко в ущерб самой цели. Более того, как показали события в МО, подобна «оптимизация» ведет к коррупции и разворовыванию бюджетов.
 
Вместе с тем важность идеологии для государства становится все более и более очевидной. Как, например, отмечалось в тезисах конференции Совета по внешней и оборонной политики (СВОП) в начале декабря 2012 года, «…Идейная борьба обостряется в сфере привлекательности моделей развития, которые в век информационной открытости во многом предопределяют влияние стран, их мировую «капитализацию». Растет роль «мягкой силы», измеряемой готовностью других стран добровольно следовать чьему-то примеру. Она зависит от уровня благосостояния основной массы населения, качества жизни, защищенности человека, его свободы, эффективности юридической и политической системы. Особое значение имеет накопленный культурный слой стран и обществ, способность транслировать свою культуру. Иногда именно потенциал «мягкой силы» вершит историю. Вспомним бегство восточноевропейских стран, да и значительной части советского общества к западной системе ценностей в конце 1980-х и в 1990-е годы»[5].
 
Но НЧК является и основой развития современных национальных технологий, включая военные, которые по определению не могут быть заимствованы за рубежом. Конечно, в глобальном мире невозможно развиваться изолированно. Продолжается и будет продолжаться сотрудничество, промышленно-технологический шпионаж, но военно-технологической фундамент ОПК может быть создан только на национальной основе. И у России есть для этого основания: «… по трем основным рынкам – Америки, Израиля и Германии – наши соотечественники держат абсолютное первенство в сферах IT, математики, физики, биологии…»[6].
 
В этой связи важно подчеркнуть, что сама возможность эффективно использовать военную силу появляется только при определенных условиях: она зависит от военного научного и технологического превосходства, а оно, в свою очередь, определяется сегодня прежде всего лидерством в развитии национального человеческого капитала. Именно НЧК, а не заимствованными технологиями в ОПК, которые заведомо отстают (особенно в военной области) на 15–20 лет от существующих в развитых странах[7].
 
Этот вывод имеет принципиальное политическое и практическое значение. Так, отказ СССР и России в свое время об развития национальных фундаментальных исследований и НИОКР привел к тому, что во втором десятилетии XXI века в ВКО страны образовались катастрофические бреши. Так, лидируя в 80-е годы в области гиперзвуковых технологий, беспилотных летательных аппаратов и ракетной техники (в т.ч. высокоскоростных ракет-перехватчиков), Россия отстала во втором десятилетии XXI века на 15–20 лет. По сути она была вынуждена вернуться к их разработке сегодня, но на невыгодных условиях, а отставание в элементной базе микроэлектроники, как говорят скептики, – «навсегда».
 
Эта проблема на сегодня является главной в отечественном ОПК, где разрушению подверглись целые научно-конструкторские школы. В настоящее время отечественный ОПК включает (по оценке Д. Рогозина) порядка 1350 предприятий, значительное число из которых невозвратимо устарело и подлежит ликвидации. Достаточно привести такой пример: в развитии СЯС сегодня участвуют до 400 государственных и частных компаний, а ВКО, – куда входит кроме гиганта ОАО «Концерн «Алмаз-Антей» (порядка 60 предприятий и КБ), – еще и концерн «РТИ-Системы», концерн «Комета» и другие предприятия, составляющие вместе со смежниками несколько сотен КБ и заводов.
 
Это – огромный человеческий капитал, который, надо подчеркнуть, является производным от Национального человеческого капитала России.
 
Строго говоря, система ВКО в России как таковая во втором десятилетии XXI века только восстанавливается. Некоторые ее компоненты оказались отброшены на десятилетия назад, что не позволяет нам в полной мере говорить о системе ВКО, а, скорее, ее отдельных элементах. При этом, ключевое значение имеет НЧК ВКО, восстановление которого в полном объеме и на отечественной основе не только возможно и необходимо, но и неизбежно. Возникает, правда, трудный вопрос, каким образом можно ликвидировать отдельные отставания в научных школах, НИОКР и технологиях, например, в области электроники, избегая внешних заимствований. Хотя, как уже говорилось, на рынках IT ведущих государств лидерство в ряде областей остается за российскими учеными и инженерами.
 
Другая сторона проблемы – долгосрочное военно-политическое и научно-техническое прогнозирование и планирование, к которому неизбежно необходимо возвратиться. Опыт последних десятилетий доказал, что США и Китай, использующие долгосрочное стратегическое планирование, оказались в значительно более выгодном положении, чем Россия, которая изначально рассчитывала на «невидимую руку рынка», а затем – на ручное управление.
 
_____________
 
[1] Путин В.В. Быть сильными: гарантии национальной безопасности для России // Российская газета. 2012. 20 февраля. С. 1.
 
[2] Торкунов А.В. По дороге в будущее. М.: Аспект Пресс, 2010. С. 70.
 
[3] Кризис миропорядка и угрозы России и миру: Аналит.-обзоры РИСИ / под ред. П.В. Гребенникова, Д.Б. Рюрикова. – М.: РИСИ, 2012. С. 10.
 
[4] Черток Б. Последнее интервью / Эл. СМИ: «Военное обозрение» / http://topwar.ru/10096
 
[5] Россия в мире силы XXI века – силы денег, оружия, идей, образов // Тезисы к конференции СВОП 1–2 декабря 2012 г. С. 6.
 
[6] Аузан А.А. Никто не хотел уезжать // Профиль. 2012. 5 ноября. С. 53.
 
[7] Об этом подробно написано в книге А. Подберезкина и М. Гебекова «Национальный человеческий капитал на перепутье». М.: МГИМО(У), 2012.
  • Эксклюзив
  • Аналитика
  • Военно-политическая
  • Глобально
  • Россия