Сценарии развития СО этапа “Войны 5 Д” на базе создания региональных воздушно-космических и информационных ТВД

Версия для печати

… можно предположить, что США планируют разместить у арктического побережья России четыре ударных группировки ПЛА…[1]

И. Капитанец

 

… сотрудничество не удается наладить даже в тех случаях, когда интересы Москвы и НАТО совпадают … общность интересов не исключает внутренней конкуренции [2]

А. Макаркин,
заместитель директора Центра
политических технологий

 

Как уже говорилось выше, сценарий формирования СО в условиях «Войны 5 Д» предполагает полное использование всего воздушно-космического и информационного пространства Земли. В начале XXI века это означает абсолютно полное и окончательное освоение в военных целях воздушно-космического и информационного пространства, которое стало стремительно использоваться во второй половине XX века.

«Абсолютная проникаемость» воздушно-космических и информационных средств и операций в XXI веке будет означать, что любая региональная СО будет формироваться под влиянием этих факторов, а именно, что приоритетное значение будет иметь система интегрированных средств высокоточного нападения (ВТО), средств защиты и информационного обеспечения (управления, разведки и связи).

В частности, если речь идет об эволюции (точнее – революции) в развитии ВТО, то российский эксперт М. Малышевский пишет: «Практика массированного применения средств воздушного нападения (СВН) ведущими мировыми державами берет свое начало в годы второй мировой войны.

В те годы для выполнения типовых задач по поражению крупных целей (объектов инфраструктуры и промышленности) требовались значительные группировки авиации – до 1 ООО и более самолетов. Так, ВВС США в конце войны для поражения одной крупной неподвижной цели (удары по Германии) требовалось до 1 500 самолето-вылетов бомбардировщиков типа В-17 и около 9 ООО авиабомб (рис.).

Первый качественный скачек в развитии теории и практики применения СВН произошел в ходе войны во Вьетнаме: появилась реактивная авиация, совершенствовались системы разведки, навигации и прицеливания. Появился новый вид оружия - высокоточное. Требуемые затраты на поражение типового объекта снизились: до 88 вылетов F-4 с расходом до 176 авиабомб, а в начале XXI века – до одного пуска.

Развитие различных сценариев ВПО и СО допускает, что при определенных условиях США создадут потенциал первого удара и глобальную и эффективную систему ПРО, которая радикально изменит всю глобальную СО в мире.

Уже сегодня в этом случае можно прогнозировать, как минимум, следующие последствия:

– фактически исчезнет грань между началом применения стратегических вооружений (ядерных или обычных) и угрозой их использования; использование одиночных боеприпасов под прикрытием ПРО отнюдь не будет расцениваться как начало полномасштабной войны. Так, применение БР «Точка-У» на Украине расценивалось в общем ряду с использованием артиллерийских систем;

– радикально расширяется спектр и масштаб применения различных неформальных вооруженных формирований – от частных компаний до нерегулярных подразделений, – а также ВиВТ, которые по тем или иным причинам могут относиться к нерегулярным формированиям;

– практически исчезает граница сдерживания против неядерных стратегических вооружений и другого ВТО, когда даже их массовое использование не ведет автоматически к применению ядерных сил ответного удара.

После Второй мировой войны наблюдался процесс роста точности боеприпасов, используемых авиацией, фактически с нуля до почти 100%. Уже в ближайшем будущем можно будет говорить о том, что бомбы / ракеты будут обладать величиной КВО менее 1,5 метров, т.е.е абсолютной точностью. Это коренным образом повлияет на ведение войн как с помощью обычного оружия, так и ОМУ.

[3]

Очевидно, что новой сферой противоборства становится космическое пространство (которое Россия и Китай предложили определить начиная с высот в 100 км) [4], в котором можно размещать уже не только военную технику, но и оружие. Если не удается этого предотвратить, то высоты свыше 100 км будут также являться полем боя, где будет размещено ударное вооружение. В том числе новые системы ВТО, обладающие повышенной дальностью и скоростью, что делает проблему защиты от них еще более трудной, чем используемые технологии «Стелс». Вот почему в 2007 г. Россия заявила о подготовке совместно с Китаем проекта полномасштабного договора по предотвращению размещения оружия в космосе (ПРОК). В 2008 г. в рамках Конференции по разоружению этот проект был официально внесен на рассмотрение международного сообщества. Такой договор должен закреплять юридические обязательства на паритетной основе – без разделения стран на тех, кто «может иметь» оружие в космосе, и тех, кто «не может».

Основные обязательства по этому проекту договора сводятся к следующему:

– Не выводить на орбиту вокруг Земли любые объекты с любыми видами оружия, не устанавливать такое оружие на небесных телах и не размещать такое оружие в космическом пространстве каким-либо иным образом.

– Не прибегать к применению силы или угрозе силой в отношении космических объектов.

– Не оказывать содействия и не побуждать другие государства и международные организации к участию в деятельности, запрещаемой договором [5].

Однако может быть реализован и сценарий такого развития СО, когда будет создана эффективная воздушно-космическая оборона на одном из ТВД – европейском или восточно-азиатском. В этом случае уровень глобальной стратегической конфронтации может быть не достигнут, ограничен уровнем ТВД для России либо в Европе, либо на Дальнем Востоке.

Это потребует от России создания и развертывания ВКО ТВД, что на практике будет означать развертывание ВКО Евразии [6] что представляет собой трудную экономическую, научно-техническую, но, прежде всего, политическую задачу. О том, что такая задача стоит в практической плоскости, свидетельствуют решения в создании объединенной ПВО-ВКО России и Белоруссии, России и Казахстана, а теперь уже и ВКО ОДКБ. О масштабах научно-технических и экономических проблем, которые предстоит решить, свидетельствует Генеральный конструктор ОАО «Концерна ПВО «Алмаз-Антей» Павел Алексеевич Созинов.

[7]

 

[8]

 

[9]

 

[10]

 

Автор: А.И. Подберёзкин, доктор исторических наук, профессор МГИМО(У), директор Центра Военно-политических исследований


1. Капитанец И.М. Флот в войнах шестого поколения. М.: Вече, 2003. С. 13.

2.  Тарасенко П. Растрата доверия // Коммерсант. 2014. 10 сентября. С. 6.

3.  Ранее использовался еще более строгий рубеж в 60 км.

4. Антонов А. И. Международно-правовое регулирование военно-космической деятельности // Вестник МГИМО(У). 2012. № 4(25).

5. Подберезкин А.И. Евразийская воздушно-космическая оборона. М.: МГИМО(У), 2013.

6. Созинов П.А. Направления развития системы воздушно-космической обороны Российской Федерации. Доклад. М.: Алмаз-Антей. 2014. Май. С. 9.

7.  Созинов П.А. Направления развития системы воздушно-космической обороны Российской Федерации. Доклад. М.: Алмаз-Антей. 2014. Май. С. 9.

8.  Созинов П.А. Направления развития системы воздушно-космической обороны Российской Федерации. Доклад. М.: Алмаз-Антей. 2014. Май. С. 10.

9. Созинов П.А. Направления развития системы воздушно-космической обороны Российской Федерации. Доклад. М.: Алмаз-Антей. 2014. Май. С. 11.

10. Созинов П.А. Направления развития системы воздушно-космической обороны Российской Федерации. Доклад. М.: Алмаз-Антей. 2014. Май. С. 12.

 

09.04.2015
  • Эксклюзив
  • Аналитика
  • Проблематика
  • Войска воздушно-космической обороны
  • Россия
  • Глобально
  • Космос