Состояние и прогноз развития МО как основы формирования варианта развития ВПО

Версия для печати

Западная военно-политическая коалиция во главе с США с 2010 г. по настоящее время находится в быстро меняющихся условиях формирования МО и ВПО[1]

Е. Карр, один из основателей школы политического реализма

 

 

В 2020-х годах фрагментация материкового Китая, а ближе к 2030-м годам – распад Российской Федерации, оставит Евразию в хаосе. Найдутся новые державы, которые перераспределят сферы влияния в этом районе, и в большинстве случаев региональные лидеры сдадутся «без боя». В России Чечня и другие мусульманские регионы, а также Дальний Восток, обретут независимость. Финляндия аннексирует Карелию, а Румыния аннексирует Молдову[2]

Дж. Фридман, американский политолог

 

 

 

Основные вопросы.

«Состояние и прогноз развития МО как основы формирования варианта развития ВПО»:

1. Значение адекватной оценки МО как состояния системы взаимоотношений.

2. Исторические особенности состояния МО Древнего, Нового времени и современного этапа развития человечества.

3. МО как основа формирования конкретного сценария развития ВПО.

4. Искажения западных и либеральных оценок МО: политическое значение.

5. Практическое значение анализа и прогноза МО для характеристики ВПО.

6. Значение стержневых государств и ЛЧЦ и формировании МО.

7. Роль США и других центров силы.

 

В настоящем разделе делается попытка адекватно оценить, обосновать и сформулировать современное состояние и перспективу развития будущего сценария МО как основу для формирования будущего сценария развития ВПО в одном из его наиболее вероятных и конкретных вариантов. Другими словами, опираясь на анализ и прогноз современного сценария развития МО, ставится совершенно конкретная практическая задача – максимально точно оценить и обосновать основное содержание, направленность и характер развития будущего сценария ВПО в его наиболее вероятном и конкретном варианте.

Как это ни покажется странным, но именно адекватной оценки современной МО сегодня и не хватает. Точнее – она есть в официальных заявлениях В.В. Путина и С.В. Лаврова, других политиков, но есть и другая точка зрения, значительно более распространенная, – либеральных СМИ и политологов, некоторых представителей правящей элиты страны, – которые совершенно иначе оценивают реальное состояние МО. И далеко не всегда известно чей голос звучит громче и напористей. Поэтому, давая оценку состоянию и прогнозируя развитие будущего сценария МО, я буду пытаться обосновывать свою позицию. При этом, напомню, что теоретические и методологические основы в предлагаемой работе рассматриваются в сугубо прагматических целях – необходимых практических рекомендаций, которые могут быть и имеют смысл только в том случае, если они остаточно конкретны и применимы. Так и в этом случае – нам нужен совершенно конкретный ответ на вопрос о том, какой будущий сценарий МО и вытекающий из него сценарий ВПО в одном (или нескольких близких) вариантах наиболее вероятны в будущем. Исторические примеры и аналогии в этой связи могут служить не просто полезной иллюстрацией и подсказкой таких логических построений, но и конкретизацией некоторых положений.

При этом необходимо постараться уйти от общих теоретических рассуждений и политологических предположений, которые применялись выше, в сторону максимальной конкретики по двум основным причинам:

Во-первых, потому, что в предыдущих двух главах я постарался дать описание теоретических и методологических подходов к решению этой проблемы, не претендуя, конечно, на абсолютную правоту, но предлагая некую логику и модель рассуждений.

Во-вторых, потому, что существующие многочисленные политологические исследования, сделанные преимущественно на Западе или по лекалам западной политологии, изначально бесполезны. Здесь можно целиком согласиться с мнением одного из основателей школы политического реализма Е. Карра, который откровенно сказал, что «Исследование международных отношений в англоязычных странах – это просто изучение наилучшего способа управлять миром с позиции силы». Или, добавлю, оправдания силовой политики Запада.

К сожалению, в постсоветской России многие исследователи пошли именно по этому пути. В качестве одного такого не просто бесполезного, но и заведомо вводящего в заблуждение примера, можно привести одну из работ лаборатории ИМИ МГИМО МИД РФ, посвященную перспективам НАТО, частью опубликованную в журнале «МЭ и МО» (ИМЭМО РАН), претендующем на объективность и абсолютный авторитет на том основании, что находится высоко в западных рейтингах[3].

В статье, в частности, утверждается, что авторы «определили пределы адаптивности[4] этого объединения, а также основные противоречия между его участниками», однако не показано ни первого, ни второго, как не были и «зафиксированы ключевые развилки… развития блока». Но, главное, – «Результаты исследования опровергают распространившиеся в общественной дискуссии в последние годы алармистские настроения относительно перспектив Североатлантического альянса». – Речь, видимо, идет о заявлениях политического и военного руководства России о расширении НАТО и его инфраструктуры на восток, которые эксперты ИМИ критикуют в статье.

Более того, они полагают, что «на обозримую перспективу базовые параметры, определяющие существование НАТО как сложносоставного и внутренне противоречивого института, сохранятся. Организация продолжит оставаться основной площадкой координации и символом трансатлантического единства». «Символ – это всего лишь символ, а не потенциальная угроза и в представлении авторов даже не военно-политический блок, а … некое «Объединение»[5]. Примерно также говорилось и в 90-е годы, когда пытались нас убедить в том, что НАТО перестал быть блоком и превратился в «политический союз». Вроде бы мы признали это ошибкой? Оказывается, что нет.

Более того, эксперты ИМИ успокаивают читателя: «При этом реальная разнородность интересов участников будет препятствовать мобилизации имеющегося латентного потенциала участников»[6]. Другими словами, блок вроде бы и не блок даже, а так, клуб «по интересам». Остается только сделать вывод о том, что в его развитии нет угрожающих России моментов, а расширение инфраструктуры на восток делается случайно. Более того, согласованная и агрессивная политика силового давления на Россию, ставшая откровенно провокационной в 2020 году по самым разным искусственным поводам, оценивается почему-то как противоречивая.

Ещё «глубже» выводы экспертов ИМИ относительно перспектив военно-интеграционных процессов в ЕС. Авторы просто пишут: «Планы выстраивания альтернативных структур НАТО безопасности на базе ЕС на настоящий момент представляются мало перспективными, как ввиду различий в подходах отдельных государств, так и в связи с сохраняющейся зависимостью Европы в оборонной сфере от США». Этот вывод может означать только одно: нам не следует опасаться ЕС с точки зрения безопасности и учитывать всерьёз этот фактор в своей стратегии. Это выглядит, как минимум, откровенно странно на фоне санкций против России из-за Навального и Белоруссии из-за выпадов оппозиции.

Вывод относительно перспектив НАТО у этих экспертов прост: «Сдерживание России продолжит оставаться важнейшей точкой сборки альянса. Тем не менее для большинства стран-участниц оно важно именно как политический инструмент евро-атлантической консолидации, а реальной готовности к жесткому противостоянию они не испытывают. В политике сдерживания России НАТО занимает маргинальное положение, тогда как гораздо большее значение уделяется экономическим ограничениям и подрыву долгосрочной конкурентоспособности Москвы». Иначе говоря, НАТО концентрируется на противодействии, наверное, «враждебному влиянию России». Другими словами, НАТО – не военно-политическая коалиция, расширяющаяся и продвигающаяся на восток, а некий «гуманитарный клуб», существующий только из-за угрозы России «точки сборки альянса».

Логика таких экспертов проста, как и в 80-е годы при М. Горбачеве, хотя, вроде бы уже не раз и обанкротилась: НАТО не военно-политический союз, а некий клуб западноевропейских государств и США для координации своей внешней политики, которой противостоит агрессии России (точнее опасностям, исходящим от России). По мнению этих учёных, с военно-политической точки зрения, России надо немедленно прекратить (как и призывали прежде при М. Горбачеве и Б. Ельцине те же политологи) реагировать на эти военные приготовления и «начинать дружить» как можно крепче на их условиях, исправляя свои ошибки в Осетии, Крыму, Сирии и т. д.

Совершенно очевидно, что подобная оценка МО изначально формирует неверное представление о будущем состоянии ВПО, когда смысла в его анализе уже нет. Как и в первой редакции Концепции национальной безопасности России 1997 года, где говорилось о том, что России никто не угрожает, или в многочисленных последующих заявлениях о «благоприятных внешних условиях развития России», анализ ВПО становится практически не нужен. В широко разрекламированном прогнозе «Мир 2035. Глобальный прогноз», подготовленном преимущественно экспертами ИМЭМО РАН, прямо говорилось не об укреплении безопасности страны в этот кризисный период, а о том, что «основные усилия России должны быть направлены на разработку собственной повестки для возможного активного взаимодействия с Западом»[7].

Если говорить коротко, подытоживая подобные прогнозы, то смысл их заключается в том, чтобы изначально влиять на формирование внешней и военной политики России в направлении очередных уступок, граничащих в современных условиях с капитуляцией, в том числе и по принципиальным позициям – суверенитету и ценностям, – потому, что остальные позиции фактически уже с Западом даже не обсуждаются: система безопасности, основные соглашения и договоренности фактически разрушены, а России находится практически в международной изоляции. В таких условиях говорить о сценариях развития ВПО и их вариантах можно исключительно только с точки зрения переговоров об условиях капитуляции.

Нам же в этой главе необходимо прежде всего попробовать выйти на практический результат – максимально определенную оценку и характеристику будущего сценария развития МО, который является и основой для сценария ВПО и его конкретных вариантов. Для этого необходимо конкретное приближение к действительности, которое должно быть максимально свободно от заранее заданной идеологической субъективности. Лучше всего эту важную мысль проиллюстрировать на нескольких исторических примерах.

Как справедливо пишет историк М.Б. Елисеев, «Историю пишут победители. И с этим ничего не поделаешь». Более того, сегодня, как мы часто наблюдаем, даже современную политическую реальность описывают победители в холодной войне, обладающие властью и контролем над СМИ: «Highly likly» – это ведь не только про случай «Скрипалей», это про всю современную политику Запада.

Но появилось это отнюдь не сегодня. Ещё во времена Римской империи именно так поступили римляне с Карфагеном после окончания III Пунической войны. М.Б. Елисеев очень точно характеризует их действия: «Они не просто сровняли этот величайший город с землей, они уничтожили всю древнюю культуру народа.  В частности, и литературу, в том числе историческую. Сделав это дел, римляне быстро начали создавать свою версию противостояния с пунами, сделав их государство «Империей зла». Себя же изобразили суровыми, но честными и справедливыми поборниками общечеловеческих ценностей»[8].

Удивительно напоминает сегодня такая политика массовую кампанию против СССР и России, которую развязали на Западе, пытаясь поставить на одну доску СССР и гитлеровскую Германию, а на самом деле всю политику Советского Союза и России в последние десятилетия. Победители пишут новую историю. Но им помогают и некоторые побежденные. Также как и в Риме победителям-римлянам помогали некоторые побежденные греки, например, бывший греческий военачальник и заложник Полибий, написавший гениальный труд «Всеобщую историю», прославляющую захватчиков.

Именно поэтому в настоящее время важно дать максимально объективную и точную оценку состояния МО и прогноз её развития, которые лежат в основе анализа и прогноза развития ВПО. В конечном счёте прогноз развития того или иного сценария ВПО и его вариантов прямо вытекает из прогноза развития того или иного сценария МО. Как писал бывший начальник генерального штаба РККА СССР Б.М. Шапошников, «Как для дипломата, так и для представителя генерального штаба необходимо правильное и ясное представление о переживаемой эпохе (в нашем случае – вполне подходит «состояние МО»), о складывающихся в ней взаимоотношениях различных государств, о движущих силах политики, о тех целях, кои они преследуют»[9].

Важно сделать и существенную оговорку: если в прежней истории человечества состояние международной обстановки (МО) характеризовалось, как правило, отношениями всего лишь нескольких субъектов (в Новом времени, как максимум, нескольких десятков субъектов), т.е. было по сути характеристикой международных отношений (здесь тоже используется аббревиатура «МО»), хотя уже в то время ощущалось влияние новых факторов, например, машинной обработки металлов, то в настоящее время международная обстановка (МО) – производное состояние от взаимодействия сотен и тысяч факторов, субъектов, акторов и тенденций, т.е. намного более сложное явление.

Автор: А.И. Подберёзкин



[1] Подберёзкин А.И. «Переходный период»: эволюция политики военно-силового противоборства западной военно-политической коалиции (2010–2024 гг.) // Обозреватель, 2019. № 5, с. 5.

[2] Фридман Дж. «Следующие 100 лет: Прогноз событий XXI века». М.: Эксмо, 2010, 336 с.

[3] Истомин И., Болгова И., Сушенцов А., Ребро О. Логика эволюции НАТО: достижения и перспективы. Мировая экономика и международные отношения, 2020, т. 64, № 1, сс. 26–34 / https://doi.org/10.20542/0131–2227–2020-64–1–26–34.

[4] «Пределы адаптивности» – способность биологического организма приспосабливаться к окружающей среде вряд ли применимо к военно-политическому блоку.

[5] Истомин И., Болгова И., Сушенцов А., Ребро О. Логика эволюции НАТО: достижения и перспективы. Мировая экономика и международные отношения, 2020, т. 64, № 1, сс. 26–34 / https://doi.org/10.20542/0131–2227–2020-64–1–26–34.

[6] Там же.

[7] Мир 2035. Глобальный прогноз /под ред. А. А. Дынкина. М.: Магистр, 2017, с. 50.

[8] Елисеев М.Б. Падение царства Александра Македонского. Легион против фаланги. М.: Вече, 2019, 416 с., с. 3.

[9] Шапошников Б.М. Мозг армии. М.: Об. во сохранения лит. наследия, 2016, с.658.

 

21.12.2020
  • Аналитика
  • Военно-политическая
  • Органы управления
  • Россия
  • Глобально
  • XXI век