Принцип системной (тотальной) мобилизации

Версия для печати

 

И думает Путин: «Прежде чем войти, подумай, как выйти». Думает «Лучше шаг вперёд и два шага назад, чем прыжок вперёд — а там пропасть». Думает Путин: «Поспешишь — не только людей насмешишь, но и страну угробишь». И ещё думает: «Тише едешь — дальше будешь». И молчит Путин о том, о чём думает. А говорит и вовсе не то, что сказать хочет. А лишь то, что надо. Либералов хвалит. Патриотов жалует. Всем жить дружно предлагает. Тем улыбнётся — и с этими обнимется. Солженицыну цветочки возложит — и в Бессмертном полку пройдётся. Алексееву наградит — и героям Сирии награды раздаст[1]

А. Халдей, публицист

Не трудно заметить, что В. В. Путин дистанцируется от политических доктрин и идеологических стратегий, очевидно предпочитая им конкретные действия. Идеологию он заменяет «сигналами», посылаемыми обществу, которое, надо признать, внимательно к ним прислушивается. Но это же «ручное управление» само по себе неизбежно отрицает системные решения, делает политику мозаичной и субъективно-эклектичной, а, главное, не дает исполнителям четких стратегических ориентиров: ни к одному из нормативных документов принципиального характера — от Стратегии национальной безопасности, Военной доктрины, Концепции социально-экономического, информационного, цифрового и пр. развития — у лиц, принимающих решения, нет абсолютного доверия. Похоже, что В. В. Путин боится сказать «Да» потому, что для кого-то и где-то это будет «Нет», что совершенно не вяжется с его образом и опытом.

Между тем России предстоит принять стратегические решения в 2018–2025 годах даже если В. В. Путин и не захочет этого потому, что этого будет требовать новая ВПО. Также как это произошло в августе 2008, январе 2014 годов, а до этого — когда Ш. Басаев отправился в свой рейд по Северному Кавказу. Тогда В. В. Путин принял точные и системные решения в силу внешних обстоятельств.

Как правило, такие мобилизационные сценарии выбираются властью в условиях ведения или неизбежного вступления в войну. На опыте СССР можно говорить о том, что именно такой сценарий доминировал с конца 20-х годов прошлого века, превратившись в фактическую военную экономику СССР к 1939 году[2]. Используя аналогию, можно сказать, что Россия в 2018 году находится накануне 1939 года, когда Мировая война неизбежна и практически уже началась в отдельных регионах, о чем я достаточно откровенно написал еще в 2015 году[3]. Именно 2015–2017 годы явились годами стремительной эволюции политики западной ЛЧЦ от силовой к военно-силовой составляющей, превратившись в войну против России в «войну де-факто». Войну с использованием широкого арсенала силовых средств (апогеем которых стал системно-стратегический закон, утвержденный Д. Трампом 2 августа 2017 года), но пока что с осторожным использованием вооруженного насилия.

Автор: А.И. Подберёзкин


[1] Халдей А. Почему Путин не слушает советников / Эл. ресурс: «РЕХ». 11.01.2018 / www.rex.ru

[2] Роль институтов гражданского общества и потенциала человеческой личности как возрастающих факторов ускорения социально-экономического развития России / А. С. Батанов, А. И. Подберёзкин, В. И. Зоркальцев. — М.: Русская Консалтинговая Группа, 2005 г.

[3] Подберёзкин  А. И. Третья мировая война против России: введение в  концепцию. — М.: МГИМО–Университет, 2015.

 

22.11.2019
  • Аналитика
  • Военно-политическая
  • Органы управления
  • Россия
  • XXI век