Правящая элита как важнейший системный фактор обеспечения интересов национальной безопасности в XXI веке

Версия для печати

 

… президент (США), как Верховный главнокомандующий вооруженными силами, имеет исключительные полномочия на использование ядерных сил США[1]

Успешная стратегия обеспечения безопасности американского народа и продвижения интересов нашей национальной безопасности должна начинаться с одной неоспоримой истины — Америка должна быть лидером[2]

Стратегия национальной безопасности США, 2015, февраль

 

Изменение характера противоборства между субъектами МО  в XXI веке привело к радикальным изменениям в роли правящих элит и их лидеров для обеспечения интересов безопасности наций, государств и обществ. Степень их независимости и суверенитета, их способность и умение управлять государством и обществом стали главным предметом борьбы и фактором обеспечения интересов без- опасности. Контролируемая правящая элита и ее лидер, либо попавшие во внешнюю зависимость уже не способны защищать интересы безопасности, что делает такую зависимость (или свободу) главным системным фактором безопасности. Поэтому степень независимости и суверенитета правящей элиты становятся основным предметом внешнеполитической борьбы. Это абсолютно ясно продемонстрировало отношение Запада к В. Путину и его окружению, которые стали предметом не просто жесткого воздействия и даже санкций, но именно такого жестокого влияния и угроз. Эскалацию развития таких факторов влияния на правящую элиту можно отразить в следующей таблице:

Таблица 1.

Не случайно, что в конфликте российской ЛЧЦ с Западом   с августа 2008 года отчетливо присутствует политика санкций против правящей российской элиты и ее лидера. Такая политика представляет собой целую систему факторов, влияющих на безопасность страны и нации в наибольшей степени. Достаточно вспомнить, как эта политика сработала в мягкой форме во времена М. Горбачева, А. Яковлева, Э. Шеварднадзе и др. представителей правящей советской элиты, уничтожавшей фактически систему безопасности СССР. Причем, еще прежде российскими исследователями было подмечено, что «тоталитарная тенденция с наибольшей силой проявляется в развитых странах, где господствующей является либеральная идеология…»[3], то сегодня эта тенденция превратилась в доминирующую составляющую политики западной ЛЧЦ.

Рис. 1.

Многочисленные примеры последних лет показывают, что смена политического лидера и его окружения в той или иной стране становится главной целью политики США и возглавляемой ими коалиции — от Чаушеску, Наджибулы и Хусейна до Каддафи и, сегодня, Асада. Соответственно и по отношению к другим лидерам применяется похожая стратегия, в том числе даже тем, которые считаются союзниками США. «Шпионские скандалы», о которых стало известно в последние годы в связи с использованием технических средств против лидеров крупных западных государств, — очевидное свидетельство такой политической практики.

Особенно наглядно она проявляется в отношении лидера России В. Путина, по отношению к которому в 2010–2016 годы был использован широкий набор силовых средств — от информационного давления и санкций для его окружения до шантажа  и прямого запутывания.

Можно даже представить себе в целом набор таких средств, применяемых в процессе эскалации силового давления по отношению к лидеру зарубежного государства, на примере политики США последних десятилетий.

 Этапность развития фактора безопасности до предельно- допустимых значений в отношении неугодного политического  лидера[4]

1             этап:    объявление лидера «недружественным» по отношению к США, «нормам» международного права и «общепризнанным» правилам.

2             этап: «назначение» лидера в качестве возможной «угрозы безопасности» США и международному сообществу.

3             этап: превращение лидера из «угрозы» в «прямую угрозу» безопасности США и их союзников.

4             этап: применение по отношению к этой непосредственной угрозы широкого спектра средств «новой публичной дипломатии» в виде «политики принуждения» («the power to coerce») — от средств психологического давления до силовых средств.

5             этап: переход от фазы «силового давления» к прямой силовой поддержке оппозиции, выступающей против лидера и режима.

6             этап: непосредственное участие в военно-силовом противоборстве с лидером на стороне созданной оппозиции.

7             этап: свершение политического режима и лидера и организация его публичного осуждения.

8             этап: физическое и демонстративное уничтожение лидера и его сторонников[5].

Важнейшая задача лидера и правящей элиты в современных условиях — сохранение национальной идентичности и национальных интересов. Соответственно, что те лидеры и правящие элиты, которые могут реализовывать эти задачи, рассматриваются лидерами западной ЛЧЦ как объекты, подлежащие уничтожению. Причем демонстративному физическому, как правило, широко показанному в СМИ «в назидание другим» и как конкретный пример запугивания и шантажа. Руководство США рассматривает простую, но эффективную логическую схему (рис. 2) применительно к своему лидерству и угрозам этому лидерству.

Рис. 2.

«Вопрос заключается не в том, должна или нет Америка лидировать. — Подчеркивается в официальной стратегии национальной безопасности США. — Вопрос состоит в том, как мы должны лидировать»[6].

Ответ на вопрос «как?» предполагает, что угрозы американскому лидерству исходят, прежде всего, от политиков и руководства. Эти угрозы (политиков) надо ликвидировать. «Как?» — Ответ лежит в области политики «новой публичной дипломатии» и «стратегии принуждения» («the power to coerce»).

Последовательность действий против политического лидера описана выше на примере восьми основных этапов. Если говорить о России и ее лидере В. Путине, то с 2010 по 2017 год были пройдены второй, третий и четвертый этапы стратегии «силового принуждения». При том понимании, что политика «новой публичной дипломатии», предусматривающая эскалацию системных мер давления, предполагает развитие (а, значит, какое-то время) всей системы факторов безопасности до ее предельно-допустимых значений, когда она (постепенно) переходит от системно-силовой в военно-силовую фазу, т.е. фактически, фазу военного конфликта (шестой этап).

Вооруженная борьба на Украине 2014–2016 годов представляет собой именно региональную часть такой военно-силовой политики на отдельном ТВД, т.е. глобальное противоборство с Россией находится на разных ТВД на пятом и шестом этапе своего развития.

В этой связи представляется необходимым подчеркнуть приоритетность целей такого военно-силового противоборства,  а именно когда лидер и правящие элиты ориентированы на эту приоритетность:

—           безопасность нации;

—           безопасность государства;

—           безопасность общества;

—           безопасность личности.

Не случайно, что именно в период крайнего обострения противоборства в октябре 2016 года В. Путин говорит о необходимости принятия закона «О нации» и создании национального фонда культуры[7].

Проиллюстрировать эту логику можно на примере приоритетности понятия «безопасность» относительно нации, общества и государства и соответствующих угроз России. Так, относительно нации, безопасность будет означать такое сочетание социальных, природных и иных процессов, которое не несет в себе угрозы существованию и развитию нации и ее идентичности (включая существование государственных и общественных институтов), хотя и может угрожать государству и обществу[8].

Применительно к государству, это уже будет только отсутствие угрозы для его институтов, суверенитета и территориальной целостности, а общества — угрозы общественно-политическому устройству, не угрожая интересам нации и ее ценностям.

Легко допустить (и в истории такое случалось), что в результате тех или иных процессов страдали институты государства или даже все государство, но нация сохранялась, не потеряв возможности к восстановлению. Пример — Польша, — которая как государство не существовало более 100 лет, но достаточно быстро восстановилось в начале XX века. Или Израиль. И, наоборот, уничтожение нации неизбежно вело к уничтожению впоследствии самого государства. Пример — печенеги, половцы, крымские татары, а задолго до них хазары и пр. нации и народности, не сумевшие защитить свою национальную идентичность.

Соответственно, можно выделить и лидеров, и их окружение, понимающих жизненно важную приоритетность национальной системы ценностей и интересов по отношению к государственным, общественным и личным. Такие лидеры, как, например, в США  и России, борются за сохранения и развития системы национальных ценностей и интересов даже по отношению к другим системам — государственным, общественным и личным. Борьба с этими лидерами является наиболее приоритетной военно-политической задачей противоборствующих ЛЧЦ.

>>Полностью ознакомиться с аналитическим докладом А.И. Подберёзкина "Стратегия национальной безопасности России в XXI веке"<<


[1] Доклад «О стратегии использования ядерного оружия США» / http:// www.defense.gov/pubs/ReporttoCongressonUSNuclearEmploymentStrate gy_Section491.pdf

[2] Обама Б. The National Security Strategy / «The White House», 2015. 7 February.

[3] Хрусталев М. А. Анализ международных ситуаций и политическая экспертиза: учеб. пособие для вузов. — М.: Аспект Пресс, 2015. — С. 403.

[4] См., например: Подберезкин А. И., Соколенко В. Г., Цырендоржиев С. Р. Современная международная обстановка: цивилизации, идеологии, эли- ты. — М.: МГИМО–Университет, 2014. — С. 292–316.

[5] Попов И. М., Хамзатов М. М. Война будущего: Концептуальные основы и практические выводы. Очерки стратегической мысли — М.: Кучково поле, 2016. — 832 с.: ил. (Искусство войны).

[6] Обама Б. The  National  Security  Strategy  /  «The White  House»,  2015. 7 February.

[7] ТАСС — Информационное агентство. 2016. 31 октября / http://tar-tass.ru

[8] Подберезкин  А. И.  Стратегия  национальной  безопасности  России в XXI веке. — М.: МГИМО–Университет, 2016.

 

25.11.2017
  • Аналитика
  • Военно-политическая
  • Органы управления
  • Россия
  • США
  • Глобально
  • XXI век