Основные показатели военно-политического развития США

Версия для печати

… война будущего будет вестись в режиме онлайн, когда неприятель, неспособный совладать с нашей военной мощью не поле сражения, сможет воспользоваться уязвимостью наших компьютерных систем здесь, у нас дома[1]

Б. Обама

Реалистический вариант базового сценария военно-политического развития США до 2025 года предполагает, что при Д. Трампе (или его приемнике) продолжится эскалация стратегии «принуждения силой», активно начатая при Б. Обаме в 2013–2016 годы. Коррективы, вносимые Д. Трампом и ориентированной на него частью правящей элиты, не имеют принципиального значения в рамках реализуемого сценария, но их активность будет во многом предопределяться как Трампом, так и его оппонентами.

Основными характерными чертами (параметрами) развития США по этому варианту при Д. Трампе могут быть следующие черты, которые были вполне допустимы, но не желательны и при реализации Варианта № 1 («Оптимистического») базового сценария, не противореча ему по принципиальным особенностям, либо даже совпадая по некоторым из них в деталях:

В области экономики — сохранится устойчивый рост ВВП, измеряемый величиной в 2,5–3,5% в год, при относительно высоких темпах роста производительности труда и доходов населения в 2018–2024 годы, которые могут быть выше, чем в период президентства Б. Обамы.

Не исключается, что Д. Трамп сможет увеличить темпы роста национальной экономики до 4 и даже 4,5, что дает существенную возможность увеличения доходов федерального бюджета и сокращения внешнего долга США.

Рис. 1. Доходы правительства США[2]

 

Рис. 2. Федеральный бюджет США до 2026 года: расходы, доходы и дефицит[3]

Этот экономический рост может позволить:

— пропорционально увеличивать военные расходы;

— при необходимости увеличить их с 15% до 20 и 25%.

В области государственного управления сохранение существующей системы управления, при которой:

— как и при «оптимистическом» варианте Д. Трампа, огромную  роль играют негосударственные и транснациональные институты, созданные в последние годы, в том числе отчасти в качестве альтернативы государственным институтам, но при возвращении части функций управления государственным институтам. По сути, этот вариант — компромисс между двумя частями американской элиты, возглавляемыми Д. Трампом и демократами;

— создание новых институтов мирового управления с помощью транснациональных корпораций, фондов и ассоциаций, основная функция которых заключалась бы в усилении эффективности управления со стороны США. В частности, могла бы произойти делегирование части функций лидера западной коалиции таким ключевым ее членам как Япония (в АТР), саудовской Аравии (на Ближнем и среднем Востоке) и Германии (в Европе), возложив на них бремя и ответственно «региональных лидеров» западной ЛЧЦ;

— усиление «универсализации» международного права и институтов в интересах США, ослабления тех норм и правил, которые мешают США и их ЛЧЦ контролировать ситуацию в мире.

Территориальные изменения станут частью общей политики сторонников ускоренной глобализации, включая нередко игнорирование собственно государственного суверенитета не только США, но и других государств в самых разных областях:

— политической (навязывание внешних норм);

— дипломатической (свертывание дипломатических привилегий);

— военной (игнорирование норм поведения) и т.д.;

Природные ресурсы в рамках этого варианта сценария в среднесрочной перспективе будут играть более важную роль в политике США. При этом логика их использования и освоения все больше становилась бы под международный, в том числе корпоративный, контроль. Это предполагало бы также, что произойдет переоценка значения целого ряда таких ресурсов в пользу, например, пресной воды, редкоземельных металлов, газа;

Население приобретает исключительно важное значение при развитии по этому варианту сценария потому, что его развитие  зависит от качества человеческого потенциала и институтов его развития в США, которые должны обеспечить американское лидерство:

— в области образования;

— развития общественных институтов;

— международного общественного сотрудничества и влияния на другие государства и их институты управления;

— создания международных центров управления информационно-сетевой активностью и т.п.

Именно по отношению к населению своих противников предполагается использовать, прежде всего, преимущества США в «мягкой силе» и других невоенных инструментах насилия. Для понимания этих инструментов необходимо обратиться к показателям «мягкой силы»:

«Культура» — количество туристов, посещающих страну ежегодно, использование языка страны в мире, количество памятников Всемирного наследия ЮНЕСКО, успех страны в Олимпийских играх, влияние культурного наследия страны на мировую культуру в целом[4].

«Политические ценности» — критерий измеряет привлекательность политических ценностей, эффективность деятельности политических институтов государства, модель национального правительства: прозрачность, демократичность и др. Однако, как отмечают сами авторы исследования, индекс политической привлекательности страны смещен в сторону западных политических концепций.

«Дипломатия» — способность страны формировать благоприятный образ для мирового сообщества, внешняя политика и дипломатические ресурсы, членство в международных организациях и наличие культурных миссий за рубежом и др.

«Образование» — количество иностранных студентов в стране, качество высшего образования, наличие программ обмена студентами, количество учебной литературы и др.

«Бизнес/Инновации» — привлекательность экономической модели страны: открытость, способность к инновациям, уровень коррупции, конкурентоспособность отраслей экономики, регулирование.

По итогам проведенных расчетов Рейтинг использования фактора «мягкой силы» представлен в таблице:

Таблица 1. Рейтинг использования Войска «мягкой силы» по странам[5]

В сравнении с рейтингом 2010 г., в котором США занимали третье место, благодаря широкому задействованию ИКТ в 2011 г. они возглавили данный рейтинг. США также крупнейший экспортер в мире по объему культуры: киноиндустрия, музыка и др. Кроме того, весомым вкладом в фактор «мягкой силы» является качество высшего образования, привлекающее иностранных студентов, а также тот факт, что университеты США доминируют в рейтинге Times Higher Education Top 200 и в настоящее время 73 нынешних и бывших премьер-министров и президентов обучались в университетах США. 

Наконец, США создали и активно используют политико-дипломатическую систему, обладающую реальными инструментами вмешательства во внутренние дела государств — Государственный департамент и аффилированные с ним фонды, СМИ, НКО и т.д. Это — огромная машина, аккумулирующая десятки миллиардов долларов для целевого, очень точного и последовательного силового давления на зарубежные страны. В августе 2017 года С. Лавров сказал о ней следующее: «К вопросу о вмешательстве в выборы. Я не знаю, какие планы у американского посольства, но было много эпизодов, когда американские дипломаты были замечены в противоправной деятельности. Конечно, наши соответствующие службы должны принимать соответствующие меры. Например, очень много российских граждан работает в американском Посольстве как принятые на работу на месте. По Венской конвенции, если нанимаешь персонал в стране, где ты имеешь посольство, то этот персонал может быть только техническим — водитель, машинистки, стенографистки — и не имеет права заниматься дипломатической деятельностью, включая политические аспекты, естественно. Но нередки случаи, которые мы выявляли, когда сотрудники Посольства США из числа нанятых на месте ездили по разным регионам, проводили опросы населения, спрашивали об отношении к губернатору, как они вообще относятся к федеральному центру. В таких ситуациях мы просто вежливо просим наших американских коллег разорвать с этими людьми служебные отношения»[6].

«Думаю, — продолжал С.В. Лавров, — что это в американской традиции, и они, может, даже сами не считают это вмешательством, потому что, во-первых, им все можно, а во-вторых, это у них в крови. Где угодно, в любой стране — в Восточной, Центральной Европе есть масса фактов, когда американское посольство буквально руководит процессами, в том числе действиями оппозиции. Надеюсь, что после всех голословных обвинений в наш адрес (потому что ни единого факта не было предъявлено в течение тех 9 или уже 10 месяцев, что твердят в Вашингтоне о нашем вмешательстве в эти выборы), сама острота этой темы для американского истеблишмента, как говорят, все-таки заставит их лишний раз подумать. Если это будет происходить, у нас есть наши законы, Венская конвенция о дипломатических сношениях, которая очень конкретно прописывает, что можно делать  дипломатическим представителям, а что нельзя. Будем руководствоваться ею и нашими законами»[7].

 

Автор: А.И. Подберёзкин


[1] Цит. по: Харрис Ш. Кибервойн. Пятый театр военных действий / пер. с анг. — М.: Альпина нон-фикшн, 2016. — С. 23.

[4] Смирнов А.И., Кохтюлина И.Н. Глобальная безопасность и  «мягкая сила 2.0»: вызовы и возможности для России / А.И. Смирнов, И.Н. Кохтюлина. — М.: ВНИИгеосистем, 2012. — С. 27.

[5] Там же. — С. 28.

[7] Там же.

 

19.06.2020
  • Аналитика
  • Военно-политическая
  • Органы управления
  • США
  • XXI век