Обеспечения стратегической стабильности: Силовая невоенная внешняя политика

Версия для печати

В области силовой невоенной внешней политики необходим переход к активным наступательным действиям, которые могут вестись отдельными социальными группами и даже лицами, включая экстремистскими, в том числе на территории потенциального противника. Так, например, возможна помощь национальным и расово ориентированным группам, отдельным оппозиционным слоям, создание неправительственных НПО, в т.ч. ориентированных на националистическую деятельность, и т.д.

В этой области необходима очень жесткая координация политических, специальных и информационных органов, с тем, чтобы сохранить конфиденциальность мероприятий. Следует понимать, что террористическая и экстремистская деятельность, как правило, не возникают стихийно, под влиянием неких эмоций или религиозных чувств. И первое, и второе являются следствием политики противоборства, организованными ССО (или их аналогами).

Поэтому и борьба с международными террористическими и экстремистскими организациями должна вестись теми же средствами и способами, т.е. силами и средствами ССО, а не классическим использованием военной силы.

Не следует создавать излишних иллюзий, а тем более самим верить этим иллюзиям, что террористическая и экстремистская деятельность имеет стихийный характер. Особенно негативно это сказывается в тех случаях, когда подобные положения фиксируются в официальных и нормативных документах, как, например, в редакции Стратегии национальной безопасности РФ, где приоритетом объявляется борьба с неким абстрактным международным терроризмом. Борьба России на Кавказе и других регионах свидетельствует, что ни традиционная военная сила, ни политико-дипломатические средства не в состоянии обеспечить позитивного результата. Нужно комплексное и комбинированное военно-силовое насилие (информационное, политико-дипломатическое давление, разведывательное, военное, специальное военно-техническое и пр.).

Даже в тех случаях, когда за каким-то враждебным актом и не стоит непосредственно организующая (и обеспечивающая ресурсами) сила, эта сила может:

— создавать атмосферу страха и террора;

— дестабилизировать внутриполитическую ситуацию;

— содействовать распространению идеологии (в т.ч. через образование, игрушки, фильмы и пр.) терроризма и экстремизма

— создавать сознательно социально-экономические трудности и т.п.

Поэтому удар против терроризма и экстремизма должен быть прежде всего ударом по источнику политического заказа, финансирования и организационно-технического обеспечения, т.е. по штабу, которого необходимо принудить отказаться от этих форм борьбы под угрозой проведения аналогичных мер. Так, например[1]:

— можно предоставить оппозиции в Афганистане современные средства ведения борьбы с тем, чтобы максимально увеличить количество потерь в вооруженных силах именно США и их союзников, что, как известно, встречает на Западе болезненную реакцию. Увеличение американских потерь с 2000 до 20 000 сделает присутствие США невозможным, но это также может стать мотивом для прекращения антироссийской террористической деятельности;

— можно профинансировать радикальную антиамериканскую деятельность исламских организаций на Ближнем и Среднем Востоке и в Африке;

— можно усилить антиамериканскую направленность тех зарубежных СМИ, которые в наиболее резкой форме выступают против США и т.п., создав тем самым «площадку для компромисса» о прекращении террористической деятельности.

При этом надо отчетливо понимать, что США не откажутся от неё полностью потому, что в рамках стратегии силового принуждения России им будет необходима стадия перерастания внутриполитической нестабильности в стадию «низвержения режима».

Примером силового и скоординированного политико-информационного использования силы стало, например, заявление Исследовательского центра конгресса США о необходимости «согласования с Россией использование средств «Быстрого глобального удара» США в случае их использования против других государств. Политическая и военная нелепость этого предложения — очевидна: практически все мировые СМИ сообщили об озабоченности, охватившей исследовательский центр конгресса США, отраженной в опубликованном им отчете. Тревогу аналитиков, обслуживающих американских парламентариев, вызвало предположение, что русские могут «неправильно» среагировать на пролет над их территорией американских ракет[2].

Как известно, американские стратеги до сих пор увлечены концепцией «молниеносного глобального удара». Его идея заключается в том, что ВС, ВМС и ВВС США наносят массированный удар неядерными средствами по командным пунктам, пусковым позициям, ракетоносным судам и аэродромам противника, чтобы лишить его возможности нанести ответный удар и принудить к капитуляции.

В отчете Центра указывается, что в случае нанесения американскими военными неядерного удара по возможному противнику, ракеты могут пролетать над территориями России или Китая. США, в свою очередь,

обеспокоены тем, что в подобной ситуации Москва и Пекин используют в ответ ядерное оружие, не успев оценить угрозу. В документе указывается, что в целях снижения «риска недопонимания» Вашингтон мог бы заранее уведомлять российскую сторону о намеченном запуске баллистических ракет с неядерной боеголовкой или инициировать создание специальной горячей линии для связи после запуска.

Но нелепость этого построения заключается в следующем: цель «Молниеносного глобального удара» — обезоружить опасного для США противника до того, как он успеет привести свои силы в боевую готовность и нанести ответный удар. А, как известно, стран, способных нанести по США ответный удар, не так уж и много. Это — Россия, КНР и КНДР. К таким странам с определенной натяжкой можно отнести и Пакистан. Остальные страны, обладающие атомным оружием и имеющие необходимые технические возможности, числятся в американских друзьях и союзниках. То есть «глобальный удар» может быть нанесен если не по России, то по какой-то дружественной ей стране. И предположить, что наша страна готова будет предоставить свое воздушное пространство для нанесения ударов по своим друзьям, чересчур фантастично даже для американцев. Да и вообще ожидать, что Москва будет спокойно взирать на маневры у своих границ ракет страны, которая числит Россию своим главным противником, мягко говоря, странно. Конечно, утверждать, что голова у американского руководства работает так же как у нормальных людей, и они действую в соответствии с человеческой логикой, становится все трудней.

Но если это так, то можно предположить, что вся эта информационная подача относительно согласования пролета ракет призвана решить следующие задачи: во-первых, сообщить миру и американской общественности, что США даже в изменившейся, благодаря возросшей российской обороноспособности, ситуации остаются способными осуществить «глобальный удар». А во-вторых, таким образом Белый Дом пытается оказать давление на нашу страну.

Предотвращение политических и военных конфликтов по самой своей природе относится исключительно к политико-дипломатической и иной невоенной деятельности. Очевидно, что использование военной силы даже в небольших, ограниченных масштабах по силам и пространственному масштабу уже означает перехода кризиса из силовой в военную фазу развития.

Учитывая, что граница между этими фазами в последние годы сознательно уничтожается посредством применения «полувоенных» и неформальных организаций и сил, требуется прежде всего провести «красную линию» между военными и невоенными средствами и способами силового противодействия. В частности, по применению средств вооруженного насилия и гражданских средств, вооруженных и гражданских формирований.

В этой связи представляется целесообразным осуществление ряда инициатив в политико-дипломатической и информационной области, которые уточнили бы границы между вооруженным и невоенным насилием, используемым государствами во внешней и военной политике. Их цель — укрепить международно-правовой режим, запрещающий применение военной силы.

Автор: А.И. Подберёзкин


[1] См. подробнее: Взаимодействие официальной и публичной дипломатии в противодействии угрозам России. В кн.: Публичная дипломатия: Теория и практика / под ред. М. М. Лебедевой. — М.: Изд-во «Аспект Пресс», 2017. — С. 36–53.

[2] Дмитриев Б. Вашингтон намерен «согласовать» с Москвой молниеносный глобальный удар // ВПК-курьер, 20.04.2018 / https://vpk-news.ru/

 

30.10.2019
  • Аналитика
  • Военно-политическая
  • Органы управления
  • Россия
  • XXI век