Контроль над социальными сетями как контроль над важнейшим ресурсом политики «новой публичной дипломатии»

Версия для печати

 

Разум – вот отправная точка любой войны и любой стратегии… Научитесь разоблачить своих недругов… Теперь, когда они оказались в поле зрения,
вы можете тайно объявить им войну
[1]

Р. Грин, военный теоретик

…милитаризм сам по себе является источником творческой энергии[2]

А. Тойнби, политолог

Невозможно разделить в социальных сетях национальную принадлежность ЧК с точки зрения политических интересов. Более того, это невозможно сделать даже по таким формальным признакам как пользование сетью в рабочее и нерабочее время.

[3]

 

Контроль над социальной сетью означает одновременно и возрастающий контроль над «интернетом вещей». Представьте на секунду, что противник одновременно включит электроутюги, плиты, телевизоры у большинства населения!

ИнтернетВещейНачалоНовойРеальности[4]

Третья угроза: контроль над конкретными субъектами-гражданами государства со стороны противника, который основывается на собранной информации.

Изучение личностных характеристик пользователей на основе их предпочтений в интернете присутствует и в других работах Михала Косински. Интересно: женщин в исследовании было 61%, но из-за того, что они раздают больше «Лайков», в этом они преобладают – 71%. Все это можно использовать для того, чтобы благодаря персональному профилю аудитории оптимизировать вебсайты.

В обсуждаемом исследовании говорится об определении личностных характеристик на основе тех «лайков», которые пользователи раздают (см. здесь, здесь и здесь). Например, с точностью 95% удалось установить, что это белый человек, или афроамериканец. С точностью 88% – что он гей. С точностью 85% – он демократ или республиканец. Пьет ли алкоголь – с точностью 70%, употребляет наркотики – 65%.

Вывод из этой статьи таков: коммерческие и правительственные организации могут легко устанавливать политические, сексуальные и другие предпочтения человека, основываясь на его «лайках» в Facebook. Газета Daily Mail добавляет: банки могут таким образом устанавливать, кому можно одалживать деньги. В другой работе говорится о такой характеристике, как открытость человека. Такой человек более креативен, любит искусство, приключения, новые идеи. Эти характеристики также помогают при отборе на работу[5].

На основе обобщения мирового опыта доказано, что изучение структурных взаимодействий в различных областях социальной жизни может быть методически реализовано на основе сетевых моделей, отражающих процессы обмена материальными и символическими ресурсами между индивидуальными и корпоративными акторами.

Сетевой анализ позволяет описать процессы взаимодействия между социальными акторами, обменивающимися разными типами ресурсов или «потоков» (капиталом, информацией, технологиями, изображениями, звуками и символами). Для каждого социологического концепта («актор», «ресурс», «обмен» и т.п.) может быть установлено математическое выражение в терминах теории графов (вершина, ребро и т.п.). Сетевой подход позволяет решать широкий круг социологических задач, различающихся по виду носителя информации и единицам анализа. Универсальная схема сетевого анализа включает четыре этапа: (1) выявление структурной компоненты из первичной социологической информации; (2) построение сети; (3) расчет индикаторов сетевых моделей; (4). анализ полученных результатов. Представление социологических данных в виде сетей позволяет также создать новые, вторичные, переменные.

Сетевой анализ позволяет генерализировать модели структурного взаимодействия между «социальными единицами» различного уровня и установить инварианты коммуникации между индивидуальными акторами (межличностное взаимодействие), коллективами, организациями (корпоративными акторами), текстовыми единицами, событиями, ситуациями. Сеть позволяет оперировать данными на микрои макроуровнях, обеспечивает преемственность этих данных и объединяет описания свойств индивидуальных единиц с описаниями интегральных и глобальных свойств объекта[6].

Фактор социальных сетей непосредственно воздействует на главные цели современной войны – систему интересов, ценностей и собственно правящие элиты и общество, их политических и общественных лидеров. Достаточно напомнить, что победу Д. Трампу на выборах в ноябре 2016 года относят именно к эффективному использованию им социальных сетей, которые он противопоставил основным, в т.ч. электронным СМИ. Масштабы этого явления еще только начинают осознаваться, однако уже ясно, что в политике «силового принуждения» Запада, представляющей систему силовых – военных и иных мер – эти средства играют исключительно важную роль. Более того, очевидно, что по мере развития новых возможностей и интеллектуализации интернета, их роль возрастет еще больше. Хотя бы в силу очевидного лидерства западной ЛЧЦ в этой области, где правила игры «на 85–95% определяют американские частные акторы»[7].

Так, например, студент Киевского национального университета (КНУ) Игорь Вознюк рассказывал журналистам о том, чему его обучали на специальном семинаре штаба В. Ющенко, на котором он присутствовал в августе 2004 года. В программе обучения - организация массовых беспорядков, управление людьми, рукопашный бой, нейролингвистическое программирование. «На наш вопрос, что делать, если по нам будут стрелять, они ответили, что надо выставить вперед женщин и детей», - сказал студент. Распространение листовок, саботаж, изготовление подпольных изданий, подпольная школа также входили в привычный перечень «обучения».

Для осуществления соответствующей работы привлекались штатные преподаватели украинских вузов, оплата их превышала месячный лекционный заработок, поэтому заинтересованность была очень большая. Кроме того, они могли получить гранты, если обеспечивали той или иной программе статус «долгоиграющей». Но главная задача преподавателей состояла в увеличении своей аудитории в рамках определенной программы. Если аудитория не росла, преподавателя не приглашали на следующий этап реализации. Повышенное внимание к преподавателям объяснялось тем, что они имели рычаги воздействия на студентов через старост, профсоюзных активистов, профоргов, которые агитировали за посещение таких программ.

Из неформальных лидеров формировались пирамиды сетевого маркетинга по принципу: ты хочешь получать достойный доход? Ты будешь его получать, если станешь во главе тысячи. Это высшая форма оплаты, высший доход. Начинали платить с момента, когда сплотишь вокруг себя десяток людей и станешь во главе его. Конечно, это все прикрывалось общечеловеческими ценностями, моралью «во имя будущего» государства и каждого в отдельности[8].

Подробно разбирая, по ее терминологии, «цифровую дипломатию» США и задумываясь о российских перспективах, Е. Зиновьева в другом своем материале отмечает: «Важно помнить, что субъектами глобальной информационной сферы сегодня являются не только государства, но и транснациональные медиакорпорации, организации гражданского общества, сообщества социальных сетей как самостоятельные субъекты… Равным образом и в перспективной цифровой дипломатии важную роль, помимо госорганов, должны играть как бизнес-структуры, так и организации гражданского общества… Как представляется, одним из наиболее перспективных направлений российской цифровой дипломатии является вовлечение технологического отечественного бизнеса в проекты в сфере публичной дипломатии»[9].

Россию и целый ряд государств не устраивает сложившаяся система управления основными функциями Интернета. В ней общее руководство осуществляет Общество Интернета (ISOC) с представительствами в США и Швейцарии. Но основная роль «на адресном пространстве» принадлежит Интернет-корпорации по регулированию присвоения доменных имен (ICAAN), расположенной в США. Часть стран усматривают в ICAAN защитника американской модели работы Интернета на основе отказа от контроля за контентом. Другие, наоборот, критикуют ее за непоследовательность в защите свободы Сети[10].

В последнее время международное давление на ICAAN заметно возросло. Оно нацелено в том числе на интернационализацию управления Интернетом и ослабление доминирующего положения организации. Изменением расстановки сил и была чревата декабрьская конференция.

При подготовке и проведении конференции Соединенные Штаты и их союзники жестко сопротивлялись обсуждению проблематики управления Интернетом. В принятую на конференции новую редакцию Регламента международной электросвязи (International Telecommunications Regulations) не вошел наиболее спорный пункт, касающийся возможностей государств «управлять ресурсами наименования, нумерации и идентификации, используемых на их территориях для международной электросвязи, если они сочтут это необходимым» – несмотря на заверения генерального секретаря МСЭ Х. Туре, что этот пункт не подразумевает ни контроль над контентом в Интернете, ни управление Сетью, а направлен на разработку технических стандартов для международной телефонии[11].

Несмотря на компромиссный характер документа, его не подписали США, Австралия, Канада, Япония, ряд европейских стран. По мнению итальянской «Ла Стампа», «ближайшие годы покажут, был ли выбор США и других стран, которые не подписали новый договор, благотворным для развития Интернета, или же он положит начало холодной войны в Сети»[12].

Очевидно, что неизбежная активизация России и ее соратников на этом направлении продолжится под лозунгами «информационной безопасности». Также как и стремление США любыми силами сохранить свое влияние на Интернет, который рассматривается ими как силовой и даже военно-силовой инструмент политики, стремительно набирающий силу. И здесь США – не надо даже сомневаться – будут стремиться сохранить свои позиции именно в силу военного значения Интернета. Как пишет Дж. Фридман, «Есть много ответов на вопрос, почему экономика США столь сильна, но самый простой из них — военная мощь этой страны. США полностью господствуют на континенте, который неуязвим для вторжения и оккупации и на котором американские вооруженные силы превосходят силы их соседей. Практически все остальные промышленные державы мира пережили в XX в. разрушительные последствия той или иной войны. США участвовали в войнах, но сама Америка не познала всех послевоенных тягот. Военная мощь и географическое расположение привели к созданию экономической реальности. Другие страны теряли время, приходя в себя после очередной войны, а США – нет. Фактически благодаря этим войнам Америка и стала тем, чем она является сегодня»[13].

Следует обратить внимание на то, что Россия и некоторые государства говорят о международной информационной безопасности (МИБ), подразумевая широкий охват сфер взаимодействия между государствами на информационном поле. Другие же страны, в основном западные, предпочитая говорить о кибербезопасности и киберпространстве, делают акцент на нормах работы ИКТ и информационных систем в целом.

В этой связи обратимся к материалу специального координатора по вопросам политического использования информационных и коммуникационных технологий, Посла по особым поручения МИД России А. Крутских. Не скрывая планов усиления роли ООН и МСЭ в управлении Интернетом, он призывает к выработке универсального кодекса поведения в информационном пространстве в рамках ООН. «Такой документ должен содержать положения о необходимости обеспечения свободного, непрерывного и недискриминационного доступа граждан к ИКТ, включая Интернет и сетевые ресурсы, предусматривать выработку механизмов эффективного запрета на осуществление в Интернете какой-либо цензуры, выходящей за рамки обеспечения общественных интересов, и недопущения использования Интернета в противоправных целях. Не менее важно отразить потребность соблюдения основных прав и свобод человека в интернет-пространстве, в том числе свободы слова, собраний и ассоциаций, а также права на неприкосновенность частной жизни. При этом следует предусмотреть положения о недопустимости использования информационно-коммуникационных технологий с целью вмешательства во внутренние дела государств и в ущерб государственному суверенитету, национальной безопасности, территориальной целостности, безопасности общества, моральным принципам, а также для разглашения информации чувствительного характера»[14].

Автор: А.И. Подберезкин

[1] Грин Р. 33 стратегии войны [пер. с англ. Е. Я. Мигуновой]. – М.: РИПОЛ, 2016. – С. 33–34.

[2] Тойнби А. Подъем и падение цивилизаций. – М.: ИД «Алгоритм», 2016. – С. 39.

[3] Презентация на тему: Смарт Лайн Инк / DeviceLock, Inc. / http://elvis.ru/upload/iblock/336/DeviceLock_Infosecurity2015.pptx

[4] ИКТ: Революционный фактор международной безопасности и глобального развития. – М.: ПИР-Центр, 2015 / http://www.pircenter.org/media/content/files/12/14126090840.pdf

[5] Почепцов Г. Военные исследования проблем коммуникации и мышления. 06/27/2016 / http://psyfactor.org/psyops/pocheptsov3.htm

[6] Градосельская Г. Анализ социальных сетей / Дипломатика, 2012, – № 4. – С. 31.

[7] Cyber war hype States cannot control the digital realm / The Atlantic Times, 2012. – № 1

[8] Наумова А. Украине нужен Закон об иностранных агентах (ретроспективный взгляд на «оранжевую революцию» в Украине) / Дипломатика, 2012. – № 4. – С. 187.

[9] Зиновьева Е. Цифровая дипломатия, международная безопасность и возможности для России. – «Индекс безопасности», 2013. – № 1 (104). – Т. XIX. – С. 222–223.

[10] См. подробнее: Кулик С. Регулирование Интернета: глобальная битва. – «Аналитический бюллетень Института современного развития», № 4, сентябрь 2012. – С. 19–23.

[11] Кулик С. «Электронная дипломатия» Начало / Аналитич. доклад. – М.: ИНСОР, 2013. – С. 23.

[12] Кулик С. «Электронная дипломатия» Начало / Аналитич. доклад. – М.: ИНСОР, 2013. – С. 24.

[13] Фридман Дж. Следующие 100 лет: Прогноз событий XXI века. – С. 13.

[14] Кулик С. «Электронная дипломатия» Начало / Аналитич. доклад. – М.: ИНСОР, 2013. – С. 23.

 

01.06.2017
  • Аналитика
  • Военно-политическая
  • Кибер-войска
  • Россия
  • Глобально
  • XX век