«Человеческий капитал» - вариант № 2 инновационного развития России до 2025 года

Версия для печати

 

Искусство вождя — это, прежде всего, искусство усмотреть верную цель и указать путь к ее достижению[1]

А. Свечин, военный теоретик

 

Этот вариант «Сценария № 2» обладает рядом особенностей, важней из которых является то, что развитие человечества, его эконом и общества, в настоящее время неизбежно концентрируется на развитии человеческого капитала и его институтов. Сказанное означает, что в любом случае, любое развитие возможно только в этом направлении. Значение НЧК и институтов в современной экономике развитых стран принято считать следующим относительно других элементов.

Проблема таким образом заключается не в том, использовать НЧК или нет, а в том, насколько полно, и в приоритетном порядке эта политика будет реализовываться.

Другая сторона заключается в том, что любые инвестиции (финансовые, административные и пр.) беспроигрышны или очень выгодны.

Вариант № 2 «Сценария № 2»: «Человеческий капитал» предполагает концентрацию усилий всего государства и общества на количественном и качественном увеличении человеческого капитала. Целью такого варианта Сценария развития стало бы резкое увеличение всех критериев ЧК, особенно связанных с реализацией творческих возможностей человеческой личности, создания новых институтов развития и резкого увеличения качества управления[2].

Полная реализация этого сценария означала бы очень быстрое развитие России, в т.ч. ее экономики, которое сегодня на 90% обеспечивается ростом человеческого капитала в развитых странах.

Следует понимать, что этот вариант должен распространяться на все области экономики и человеческой деятельности, включая безопасность и оборону, от которого зависит прежде всего развитие ВВСТ[3].

В отличие от «Варианта № 1» («Технологический скачок») «Вариант № 2» предполагает опережающее развитие не только (и даже не столько) технологий, сколько человека и его возможностей.

При этом варианте «технологический скачок» рассматривается как часть более масштабного «прорыва» в развитии НЧК человека и его институтов, в т.ч. в когнитивной и социальной областях.

Рис. 1. «Вариант №2» «Сценария №2» развития России до 2025 года

 

Таблица 1. Рейтинг государств по ИРЧП в мире

 

Таблица 2. Рейтинг по ИРЧП регионов России по разным годам[4]

 

При этом для Российской Федерации характерен сильный разрыв по уровню индекса человеческого развития (ИРЧП) в разных регионах. Жизнь в наиболее благополучных Москве, Санкт-Петербурге и Тюменской области сопоставима с Польшей, Чехией или странами Балтии; качество жизни в самых бедных регионах, таких, как республика Тыва или Ингушетия, сопоставимо с Гватемалой или Таджикистаном. Серьёзный региональный разрыв по уровню ИРЧП замедляет общее развитие страны. Кроме того, объективная оценка человеческого потенциала невозможна ввиду наличия внутрирегионального неравенства населения по доходу, а также сильной неоднородности внутри региона (региональная столица наиболее богата, а муниципалитеты гораздо беднее). Другая серьёзная проблема — несбалансированность развития отдельных составных частей человеческого потенциала (доход, образование и долголетие), в частности в России очень высокий индекс образования — 0,910, в то время, как индекс долголетия лишь 0,671, а индекс дохода — 0,703 (некоторые кавказские республики наоборот имеют высокий индекс долголетия, почти сравнимый с Москвой, но имеют худший Индекс образования) (рис. 2 – 3).

Рис. 2.[5]

 

Рис. 3.[6]

 

Легко увидеть, что динамика развития ИРЧП во всех регионах отрицательна, что особенно тревожно на фоне роста рейтинга развитых стран западной ЛЧЦ.

Ясно, что для перехода к развитию России по этому варианту необходимы достаточно радикальные меры:

— в области управления;

— идеологии;

— экономики;

— законодательно-нормативного обеспечения.

Эти меры и политика в целом не совместимы с существующей в России тенденцией, поэтому могут считаться маловероятными. В лучшем случае можно ожидать «сползание» к этому варианту развития страны.

Вместе с тем становится все более очевидным, что только этот вариант может обеспечить безопасность России в новых условиях МО–ВПО[7].

Таблица 3. Частота встречаемости терминов, обозначающих формы войны по годам в РУНЕТЕ

 

Рис. 4. Изменение по годам частоты встречаемости в РУНЕТЕ терминов, обозначающих различные формы войны

Полученные результаты заслуживают комментирования. Прежде всего отметим, что с 2014 г. использование терминов, обозначающих различные формы войны существенно возросло. Это означает, что  совокупность событий, так или иначе связанных с вопросами войны и национальной безопасности России сегодня помещена в фокус общественного внимания. Тема войны, о которой сегодня можно говорить как об активизирующемся номинативно выраженном содержательном ядре некого цельного «мета-текста», не только служит естественным катализатором развития фобий, но и является неиссякаемым источником философских, социальных, этических и других вопросов, которые общество адресует власти и экспертному сообществу[8].

Автор: А.И. Подберёзкин

>>Полностью ознакомиться с монографией  "Состояние и долгосрочные военно-политические перспективы развития России в ХXI веке"<<


[1] Свечин А. Методы стратегического мышления / Стратегия в трудах военных классиков. — М.: «Финансовый контроль», 2003. — С. 19.

[2] См. подробнее: Подберёзкин А. И. Национальный человеческий капитал: монография в 3 т. Т. 1–3. — М.: МГИМО (У), 2011–2013 гг.

[3] Подберёзкин А. И. Стратегия национальной безопасности России в XXI веке. — М.: МГИМО–Университет, 2016.

[4] http://www.wikiwand.com/ru/ИРЧП_субъектов_Российской_Федерации

[7] См. подробнее: Подберёзкин А. И. Военная политика России. — М.: МГИМО– Университет, 2017. — Т. 1–2.

[8] Николайчук И. А. О сущности гибридной войны в контексте современной. — С. 92 / https://riss.ru/images/pdf/journal/2016/3/08.pdf

 

21.06.2019
  • Аналитика
  • Военно-политическая
  • Органы управления
  • Россия
  • Глобально
  • XXI век