Анализ современных условий формирования исходных данных для эффективного стратегического сдерживания

Версия для печати

Стратегическое сдерживание предполагает … комплекс мер,
направленных на упреждение или снижение угрозы деструктивных действий…[1]

Стратегия национальной безопасности РФ до 2020 года

Основная задача исследований на данном (первом) этапе –
разработка исходных данных по целям, ресурсам и возможностям
по реализации планов развития систем вооружений[2]

В. Буренок, профессор

Функции использования всего комплекса средств публичной дипломатии в настоящее время сводятся к функциям стратегического сдерживания, которые равнозначны функциям стратегической обороны. Вероятно, что это является следствием анализа современного состояния и положения России, ее возможностей. Вместе с тем, вопрос о национальной стратегии России, в т.ч. ее стратегии национальной безопасности, остается открытым.

Если мы исходим из предположения, что в ближайшие десятилетия будет реализовываться наиболее опасный вариант сценария развития МО «Военно-силового противоборства ЛЧЦ», то возникает естественный вопрос: является ли стратегическое сдерживание наиболее адекватным и эффективным вариантом противодействия в этих условиях? Стратегическое сдерживание предполагает, что все средства политики (публичной дипломатии) будут использованы для стратегической обороны («на упреждение или снижение угрозы»[3]), а не на активную (инициативную) оборону, и, тем более, не на наступление. Но можно ли обороняясь выиграть будущее противоборство? Можно ли, используя весь арсенал средств публичной дипломатии, планировать победу или хотя бы разумный компромисс, находясь исключительно в стратегической обороне?

Очевидно, что требуется расширение функции стратегического сдерживания от функций стратегической обороны до функций активной стратегической обороны, предполагающей контрнаступательные операции и действия, и до функций стратегических наступательных операций.

В настоящее время стратегия национальной безопасности России предлагает, что задачи стратегического сдерживания ограничены:

– «предотвращением использования военной силы в отношении России»;

–«защита ее суверенитета»;

– «территориальная целостность»[4].

Иными словами функция стратегического сдерживания, как основная функция всей политики России и использования ею всех средств публичной дипломатии, ограничена тремя конкретными задачами. Стратегическое сдерживание не распространяется:

– ни на такие важнейшие области как сохранение национальной идентичности;

– ни на контроль над национальными ресурсами (которые, конечно, могут в общем виде отнестись к понятию «суверенитет», но могут и остаться за его пределами);

– ни на союзников и партнеров России, ее международные обязательства, достоинство и положение в мире.

Этот подход, который может быть оправдан внутренними неурядицами и кризисом в социально-экономической области должен быть либо внятно объяснен, либо отменен, сменен на более активную политику. Смена этого подхода означает решительное изменение в современной стратегии национальной безопасности.


[1] Медведев Д.А. Указ Президента Российской Федерации «О Стратегии национальной безопасности Российской Федерации до 2020 года» № 537 от 12 мая 2009 г.

[2] Буренок В.М. Эволюция и перспективы программно-целевого планирования развития системы вооружения Российской Федерации / Вооружения и экономика, 2012. – № 4. – С. 12.

[3] Подберезкина А.И. Военные угрозы России. М.: МГИМО(У), 2014.

[4] Путин В.В. Указ Президента Российской Федерации «О Стратегии национальной безопасности Российской Федерации» № 683 от 31 декабря 2015 г. Ст. 36.

 

15.05.2017
  • Аналитика
  • Военно-политическая
  • Глобально