«Новый» подход Вашингтона к контролю над вооружениями: хорошо забытое старое?

Версия для печати

28 июля в Женеве состоялись первые по счёту консультации России и США по стратегической стабильности и контролю над вооружениями после вступления Джозефа Байдена в должность президента. Насколько серьёзный настрой имеют американские визави в плане налаживания сконцентрированного и энергичного диалога по стратегической стабильности, как о том условились президенты двух стран на июньском саммите в Швейцарии?

Встреча была организована в развитие договорённостей президентов двух стран начать комплексный диалог по тематике стратегической стабильности, о чём они условились на саммите в Женеве, проведённом в середине июня. Делегации возглавлялись заместителями руководителей внешнеполитических ведомств сторон. Российский МИД сообщил, что заблаговременно передал американским оппонентам предложения по повестке дня консультаций. А американцы? Нет ясности.

До мировой общественности была доведена и цель Москвы в проведённой дискуссии: определить направления для совместной работы на обозначенном направлении, где есть некоторая перспектива. По словам пресс-секретаря президента России Дмитрия Пескова, ключевой задачей диалога по стратегической стабильности с Вашингтоном должна стать выработка «нового уравнения безопасности» с учётом всех значимых факторов, оказывающих влияние на такую стабильность.

«Новое уравнение безопасности»

Российская сторона уточнила, что обозначенная формула должна охватывать все наступательные и оборонительные вооружения в ядерном и неядерном оснащении, способные решать стратегические задачи. Подчёркивалась готовность обменяться мнениями по проблематике противоракетной обороны, обеспечению предсказуемости и сдержанности в ракетно-ядерной сфере в условиях прекращения действия Договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности. Обозначалась важность предотвращения гонки вооружений в космосе и влияния дестабилизирующих военных технологий, а также реагирования на кризисные ситуации, которые могут привести к ядерной эскалации. Одним из приоритетов налаживания совместной работы двух государств было названо и потенциальное взаимодействие сторон в области обеспечения кибербезопасности.

Позитивным итогом женевских консультаций было бы и согласование какого-либо календаря последующих встреч такого формата, порядок дальнейших действий сторон или некой «дорожной карты» их позиционного движения вперёд.

Делался акцент на том, что Москва в целом выступает за восстановление системных контактов с Вашингтоном по ключевым вопросам двусторонней и международной повестки дня.

Американской делегации было сообщено, что возможны новые договорённости обязывающего характера и новые понимания в ракетно-ядерной сфере, так как обе стороны подошли вплотную к рубежу, за которым дальнейшее сокращение ядерных арсеналов будет возможно только на многосторонней основе, то есть с учётом ядерных арсеналов Великобритании и Франции.

Помимо вопросов стратегической стабильности и контроля над вооружениями была рассмотрена тема цифровых технологий и безопасности в сфере ИКТ. Российская делегация исходила из того, что эти технологии и возможности в данной сфере могут оказывать воздействие на стратегическую стабильность. Москва считает, что вопросы информационной безопасности, в разных её преломлениях, начиная от применения соответствующих вредоносных программ в преступных целях и заканчивая воздействием из Интернета на объекты критически важной инфраструктуры, требуют углублённого профессионального обсуждения на двусторонней основе. Россия рассчитывает, что диалог с США по кибербезопасности станет регулярным, если будет обсуждаться широкая повестка дня.

Российская сторона назвала встречу в Женеве приземлённой, деловой и сфокусированной, а также осознанной и здравой. Вашингтон оценил прошедшие консультации как профессиональные и содержательные.

Стороны договорились вновь встретиться в сентябре этого года для обсуждения всё той же проблематики.

Без иллюзий

Российская сторона не питала особых иллюзий относительно возможности достижения каких-то прорывных договорённостей по названным двум магистральным и неизменно перспективным направлениям военно-политической дискуссионной повестки дня.

Во-первых, потому что независимо от разного рода дипломатически позитивных заявлений, которые были сделаны официальными представителями сторон до её начала, эта была всё же предварительная встреча с представителями новой администрации от демократической партии США. В российско-американских отношениях ещё не было прецедента, чтобы, как говорят, «за один присест», да ещё и одним махом найти взаимоприемлемые формулировки военно-политического содержания и стратегической стабильности и эффективного контроля над вооружениями на консультациях такого формата.

В российском внешнеполитическом ведомстве прямо заявили, что женевская встреча 28 июля является лишь первым установочным мероприятием, в ходе которого делегация России предполагала понять, насколько серьёзный настрой имеют американские визави в плане налаживания сконцентрированного и энергичного диалога по стратегической стабильности, как о том условились президенты на их июньском саммите в Швейцарии.

Наглядный пример на эту тему из недавнего президентства президента-республиканца Дональда Трампа: на проведённых в период его пребывания пяти консультаций на аналогичные ключевые темы не были достигнуты договорённости ни относительно укрепления стратегической стабильности, ни по выработке новых соглашений хотя бы по одному вопросу обширной и разноплановой проблематики контроля над вооружениями.

Во-вторых, из-за значительных разногласий, которые существуют и до сих пор остаются непреодолёнными между Москвой и Вашингтоном по проблематике стратегической стабильности и контроля над вооружениями, что в одинаковом ключе открыто признают обе стороны.

В-третьих, вследствие явных и долговременных попыток нынешней и всех других предыдущих американских администраций добиться для США односторонних преимуществ в области сокращения вооружений и ограничения военной деятельности за счёт ослабления военного потенциала сначала СССР, а затем и России не путём применения против них военной силы, а исключительно словесным образом за столом переговоров.

Особый упор Вашингтон делал и будет делать на выбивание всех семи перспективных высокоточных гиперзвуковых систем вооружений России.

В-четвёртых, США на самом высшем уровне часто делают заявления о том, что приветствуют обеспечение контроля над вооружениями вместе с Россией. Но при этом неизменно повторяют, что будут наращивать ракетно-ядерный и иной потенциал. Нынешний хозяин Белого дома уточнил, что намерен реагировать на текущие вызовы «с позиции силы». Ни в одном российском военно-политическом документе федерального значения не удастся найти схожее обещание или предупреждение.

В-пятых, на атмосферу любых переговоров между Россией и Соединёнными Штатами негативно влияет сохраняющийся в высших американских эшелонах власти и СМИ фон жёсткого антироссийского настроя и агрессивно-наступательной обвинительной риторики в адрес Российской Федерации и её граждан.

Одновременно отрицательное воздействие на это имеют и разного рода антироссийские торгово-экономические санкции, рейдерские захваты российской дипломатической собственности в Соединённых Штатах, а также иные противоправные акции. Но такой подход не пройдёт. Это хорошо должны усвоить в Вашингтоне.

Степень и масштабы разногласий

Степень и масштабы разногласий сторон как по тематике стратегической стабильности, так и по списку практически всех вопросов контроля над вооружениями не внушают практически особого оптимизма по поводу их устранения на основе взаимных договорённостей.

Да, американская сторона вышла за рамки первоначального толкования термина «стратегическая стабильность», которое она прежде определяла как одинаковую невозможность России и США уничтожить противоположную сторону с помощью первого ядерного удара с использованием стратегических ядерных вооружений. Вашингтон в настоящее время вводит в эту формулировку гораздо больше параметров, которые воздействуют на уровень стратегической стабильности, например, противоракетные, гиперзвуковые, ударно-космические и иные системы наступательных и оборонительных вооружений, правильно характеризуя её имеющей «многодоменный» характер.

Вместе с тем в Вашингтоне уверены, что стратегическая стабильность должна укреплять национальную безопасность исключительно Соединённых Штатов, их союзников по военному блоку НАТО и партнёров, не входящих в его состав. Но не России. И не КНР.

В отличие от этой эгоистической позиции Российская Федерация убеждена, что стратегическая стабильность не может быть односторонней и преследовать узкие цели. В Москве считают, что она должна быть многосторонней, многоплановой и гарантировать безопасность для всех участвующих сторон.

Аналогичная картина создалась и в сфере контроля над вооружениями. Из дюжины направлений, определяющих нынешнее состояние этого процесса в российско-американских отношениях, обе стороны имеют близкие позиции только по одному вопросу: и Россия, и США негативно, хотя и с нюансами, восприняли подготовку международного Договора о запрещении ядерного оружия и его вступление в силу в начале текущего года.

О характере таких разногласий на этом треке говорят следующие данные:

1. Вашингтон нарушает уже продлённый Договор СНВ-3; не вывозит из Европы своё ТЯО (что является нарушением Договора о нераспространении ядерного оружия) и не поддерживает российское предложение о введении моратория на развёртывание новых ядерных ракет средней дальности в районах, где они ещё не размещены;

 

- сохраняет военно-стратегические установки нанесения первого ядерного удара и предусматривающей «запуск по предупреждению о ракетном нападении» без надёжной проверки такой информации, в том числе с применением ядерного оружия малой мощности, то есть от 5 килотонн и меньше;

- продолжает практику полётов тяжёлых стратегических бомбардировщиков в небе над Европой и Азией.

2. США расширяют глобальную систему ПРО, не желают прекращать операцию ВВС НАТО «Балтийское воздушное патрулирование» в воздушном пространстве Латвии, Литвы, Польши и Эстонии, в которой задействованы самолёты, способные нести как обычные, так и корректируемые ядерные авиабомбы.

3. Вашингтон не проявляет готовности заключить многосторонний Договор о предотвращении гонки вооружений в космическом пространстве, а также ратифицировать международный Договор о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний и распространить ограничительные положения Соглашения о предотвращении инцидентов на море на подводные лодки сторон в погружённом состоянии.

Консультации идут. А тем временем…

В то время, как будут продолжатся различные консультации сторон по военно-политической проблематике президент Джозеф Байден предлагает, чтобы расходы США на национальные ядерные средства составили около 5,7 % от общего объёма ассигнований на военные цели в размере 753 млрд долларов.

Для сравнения: по оценкам Бюджетного управления Конгресса, продолжение «ядерных» планов администрации Дональда Трампа потребовало бы до 9 % от планов нового президента по общим расходам на национальную оборону в течение следующего десятилетия.

В конце текущего десятилетия расходы США на ядерное оружие могут превысить 10 % от суммарного военного бюджета.

В 2022 финансовом году администрация президента-ставленника демократической партии запрашивает 43,2 млрд долларов для министерства обороны и министерства энергетики на поддержание и модернизацию систем доставки ядерных боезарядов и их вспомогательной инфраструктуры. Это включает в себя 27,7 млрд долларов для Пентагона и 15,5 млрд долларов для полуавтономного Национального управления ядерной безопасности министерства энергетики страны.

Соединённые Штаты продолжат обновление своего ядерного потенциала. Дополнения и запрашиваемые ими суммы финансирования включают:

- 15 млн долларов на разработку новой ядерной крылатой ракеты морского базирования;

- почти 134 млн долларов на продолжение разработки нового боезаряда большой мощности (W 93) для БРПЛ;

- 98,5 млн долларов на продление срока эксплуатации боезаряда B 83-1 мегатонного класса.

Фактически три унаследованные Джозефом Байденом ядерные программы - ракета дальнего радиуса действия воздушного базирования (LRSO), ПЛАРБ нового класса «Колумбия» и новая МБР могут  получить в общей сложности почти на 15 % финансовых вливаний больше, чем планировала предыдущая республиканская администрация. Программы создания качественно новой стратегической триады оцениваются в диапазоне от 100 до 150 млрд долларов (с учётом инфляции и вероятного перерасхода денежных средств), что помещает их в список десяти самых дорогостоящих военных программ Пентагона.

Говорит Москва

К этой информации надо добавить, что в мае этого года Москва обвинила Вашингтон в нарушении Договора СНВ-3, когда Соединённые Штаты превысили его пределы на 111 единиц. Дело в том, что Вашингтон в одностороннем порядке вывел из подсчётов 56 пусковых установок БРПЛ Трайдент-2, 41 тяжёлый бомбардировщик В-52Н и четыре пусковые установки МБР шахтного базирования, отметив, что все эти виды ядерных вооружений были выведены за скобки суммарных подсчётов. Но эти акции не позволяют с уверенностью подтвердить, что названные системы больше не могут выполнять стратегические ядерные задачи.

Простой вопрос: ну и когда же Вашингтон намерен внедрить «новый подход» в сфере контроля над «ядерными» вооружениями? И почему только над ядерными?

Автор: В.П. Козин. Источник: еженедельник “Звезда” 

30.07.2021
  • Военно-политическая
  • Органы управления
  • Россия
  • Глобально
  • XXI век